• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Глобальный Капитализм деформирует национальные капитализмы

Экономическая глобализация все больше влияет на укорененные национальные системы, с их особенностями, традициями, элитами. Надежд на согласованное развитие глобального и национальных капитализмов немного, считает Гленн Морган (Университет Кардиффа), представивший свой доклад в Москве

С 25 по 28 октября св Москве состоялось редкое событие: совместная конференция экономических социологов, входящих в две из трех крупнейших социологических ассоциаций, ISA и ESA.

Две эти ассоциации проводят свои конгрессы раз в несколько лет, с разным временным шагом, соответственно, и конференции их подразделений в промежутках между конгрессами проходят в разные годы. Предыдущая совместная конференция двух ассоциаций собиралась в 2000-м году, и тоже в Москве. Активная поддержка, которую оказывала в организации конференции третья крупнейшая социологическая ассоциация, ASA (AmericanSociological Association), превратила московскую конференцию в крупнейшее мероприятие в экономической социологии за последние годы.

Конференция Embeddedness and beyond: Do Sociological Theories Meet Economic Realities? («Укорененность и далее: объясняют ли социологические теории экономическую реальность?») проходила под эгидой Высшей школы экономики. Ее организаторами со стороны международных ассоциаций были отделение «Экономика и общество» ISA (International Sociological Association) и подсеть Экономической социологии ESA (European Sociological Association).

Экономическая социология получила мощный толчок к развитию после глобального кризиса 1997-98 годов. Он, помимо прочего, показал, что рекомендации международных банковских институтов, основанные на «классическом» подходе к экономике, могут оказаться бесполезными или даже вредными в странах незападного мира. Экономическая социология и возникла в свое время как критика теорий чистых экономистов, описывавших поведение индивидов в экономике исключительно на основе рациональных мотивов. Социологи отмечали, что люди живут не в вакууме, они подвержены влиянию культурных традиций, социальных стереотипов, исторического опыта, влиянию личного окружения, рекламы, прессы и т.д. Все эти факторы оказывают воздействие на их решения в экономической сфере и объединяются англоязычным термином embeddedness(укорененность, другой вариант перевода – вовлеченность). Теперь экономическая социология – это широчайший спектр исследований, рассматривающий социологические аспекты экономической активности в самых разных ее проявлениях.

На первом пленарном заседании (что особо подчеркивает статус выступления) доклад Capitalisms and capitalism in the 21st century представил Гленн Морган (Glenn Morgan) из Университета Кардиффа. Исследователь провел грань между Капитализмом с большой буквы, как мировой системой хозяйствования, и национальными капитализмами, имеющими собственные национальные особенности, институты, элиты. Времена, когда капитализмы и Капитализм развивались рука об руку, прошли, полагает ученый. Теперь выросшие глобальные структуры создают давление на капитализмы отдельных стран, увеличивая влияние международных рынков, международных элит на внутренние институты и элиты.

Глобальный Капитализм в XXI веке развивается благодаря компаниям, считает Морган. Именно там создаются новые бизнес-практики, цепочки влияний и зависимостей. Развитие это непредсказуемо и часто неожиданно. Так, конвейерное производство, традиционно бывшее символом однообразия, становится чем-то прямо противоположным. В 2010 году с конвейеров Тойоты во всем мире сошло 8,6 млн различных транспортных средств. Они имели 1,7 млн вариаций, т. е. только 5 автомобилей одной марки полностью повторяли друг с друга.

Создаются международные цепи поставок, распределяющие стоимости между многими игроками. Морган привел в пример структуру конечной цены Айфона 3G, в которой участвуют 10 компаний из 5 стран. Почти две трети прибыли, которую получил Apple с каждого айфона, приходилась на технологии и дизайн. Это отражает еще одну новую черту глобального капитализма: рост роли технологий, «первого шага», а заодно и патентные войны между производителями и поставщиками (23 доллара в цене Айфона 3G приходятся на Samsung).

Изменяется круг глобальных потребителей. Так, на сегодняшний день глобальная десятка покупателей автомобилей выглядит  так (в порядке убывания): Китай, США, Бразилия, Германия, Япония, Россия, Франция, Индия, Великобритания, Италия).

Итого, современный Капитализм по Моргану отличают многорыночные стратегии, географическая мобильность, разрыв связи между отдельными звеньями цепочки по созданию новой стоимости (каждое звено может быть организованно и структурировано совершенно по-своему), сетевые формы руководства.

По мере развития глобального Капитализма постоянно растет давление на важнейшие стороны национальных капитализмов – налоговую политику государств и корпораций, рынки труда и системы социальной защиты, на системы образования и поддержки государством инноваций и промышленности.

Национальные капитализмы развитых стран в «кейнсианскую эпоху» (послевоенный период до рейганомики) развивались в соответствии с собственными национальными особенностями и традициями. У каждого была своя система социальной защиты, свой уровень банковского процента, своя промышленная политика. В 1970-е большинство таких режимов оказались в кризисе и начали обновлять национальные порядки. Лишь частично обновление было продиктовано внутренней политикой. Другим фактором, влияющим на перемены, стала международная ситуация, характеризующаяся ростом неолиберализма в США и влиянием международных институтов.

Сложившиеся в итоге экономические порядки несут в себе противоположные идеологические начала, ведущие к кризисам. С одной стороны, существуют финансовые институты, конкурирующие за свободные капиталы частных лиц и компаний, и потому идущие на высокорискованные сделки и спекуляции. С другой – часть созданной стоимости перераспределяется в пользу социально слабых слоев, которые иначе не смогли бы потреблять, и нарушили бы тем самым цикл прибыли компаний. Два этих процесса создавали растущие дисбалансы и неопределенности, закончившиеся кризисом 2007-09 годов. Морган, по аналогии с Великой Депрессией, назвал его началом периода Великой Умеренности (GreatModeration). В результате, национальные правительства и центральные банки вынуждены были «обобществить» экономические потери от кризиса (хотя выгоды от предшествующего экономического роста были достоянием не общества, а частных интересов).

Для национальных элит кризис стал вызовом, которого они не испытывали за весь послевоенный период. Национальные капитализмы не могут более поддерживать соответствие потребления и производства, поскольку не в прежнем объеме использовать кредитные механизмы для поддержки государственного либо индивидуального потребления. Вместо этого они вынуждены проводить политику строгой экономии. Некоторые из них в силу этого не в состоянии гарантировать социальный мир.

Обозначились прямые противоречия между Капитализмом и капитализмами, поскольку любые намерения национальных правительств сталкиваются так и или иначе с действиями глобальных фирм и организаций. Реакцией на это становится в том числе и рост национализмов и иных форм защиты идентичности. В ряде случаев правительства испытывают беспрецедентное давление внутри своих стран, направленное на то, чтобы отвергать международные рецепты, которые могут оказать существенное негативное влияние на локальные интересы.

С другой стороны, кризис в Евросоюзе послужил толчком к началу формирования европейской элиты внутри ЕС и глобальной элиты посредством транснациональных институтов.

Морган резюмирует: Капитализм как система внеукорененных (disembedded) экономических отношений приспосабливается, расширяется и развивается неожиданными и непредсказуемыми путями, задевая и, подчас, разрушая укорененные социальные порядки. Ограничения этого роста – кризисы, которые он вызывает в капитализмах, подвергая ударам укорененные национальные институты.

Взаимозависимость банков и правительств, усилившаяся в ходе последнего кризиса и последовавших антикризисных мер, ставит под угрозу экономическую стабильность и политику денежного ужесточения уже в международном масштабе. Государства не могут разрешить свои проблемы, действуя в одиночку, но и коллективные действия не делают их сильнее.

Теоретическая возможность продолжения параллельного развития глобализации и укорененных национальных институтов зависит от наличия сильных государств и их способностью действенно влиять как на свою экономику, так и на международные порядки. Однако, считает Морган, поскольку сама природа глобализации неолиберальна, в нынешних условиях для такого варианта нет перспектив.

Окончательный вывод Моргана пессимистичен: сильный Капитализм + слабые капитализмы  = национальной и региональной неопределенностям, локальным социальным кризисам с вероятностью перехлестнуть национальные границы и задеть остальных.

7 ноября, 2012 г.