• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Макроэкономика: внимание к деталям

Международная конференция по макроэкономике и денежно-кредитной политике, организованная совместно Высшей школой экономики и Российской экономической школой, собрала, по определению ректора РЭШ Сергея Гуриева, как уже признанных авторитетов в мировой экономической науке, так и молодые имена, заявившие о себе в последние несколько лет

Один из наиболее маститых участников, Марк Гертлер (Mark Gertler) из Нью-Йоркского университета, представил свою совместную с Нобухиро Кийотаки (Nobuhiro Kiyotaki, Принстон) работу Banks, Liquidity and Bank Runs in an Infinite Horizon Economy, в которой объединили два подхода к прогнозированию состояния банков. Макроэкономический, который рассчитывал состояние банков по состоянию балансов и потерям от текущих операций, и микроэкономический, в котором просчитывается состояние банков по уровню несвоевременных платежей. Макроэкономическая модель вовсе не учитывала возможность бегства клиентов из банков, в то время как микроэкономическая никак не связывала такое бегство с общим состоянием экономики. Между тем, в кризис бегство из банков вполне может быть связано с общеэкономической ситуацией. Гертлер и Кийотаки представили модель, которая объединяет макро- и микроэкономические подходы к оценке банковской нестабильности.

Среди тех, кого можно назвать «молодыми именами», довольно интересную работу Macroprudential Regulation Versus Mopping up after the Crash представили Антон Коринек (Anton Korinek, Университет Мэриленда) и Оливье Жин (Olivier Jeanne, Университет Джона Хопкинса). Исследователи провели сравнение двух основных подходов к макрорегулированию. Первый, «имени Алана Гринспена», состоит в том, что политика регулирования ставки заранее, до кризиса, слишком дорога, проще и дешевле «убрать мусор» после кризиса. Второй, макропруденциальный, состоит в том, что финансовые дисбалансы накапливаются довольно долго, прежде чем приводят к кризису, а потому желательно регулировать их, не допуская кризиса. Модель, созданная авторами, показала, что подход Гринспена хорош, если у вас есть возможность больших единовременных денежных вливаний и бесплатного манипулирования рынком. По сути, это чисто теоретическая ситуация. На практике правительства пользуются обычным финансированием, т.е. под проценты, частями. А в такой ситуации модель показывает, что макропруденциальное регулирование создает меньшую итоговую задолженность.

 

Авторы пришли к выводу, что небольшое вмешательство всегда желательно. Это позволит правительствам в хорошие времена занимать поменьше. Проблема остается в определении такого размера вмешательства. До кризиса политики стараются быть довольно жесткими, надеясь, что частный сектор сам принял достаточно мер предосторожности. На деле так бывает не всегда, а иногда, как в случае с subprime кредитами, и прямо наоборот. В итоге, когда кризис грянет, политикам приходится использовать довольно дорогие инструменты регулирования, поскольку необходимо задействовать весьма значительные объемы финансов в короткие периоды времени.

 

Фактор времени в кризис можно смягчить, за счет макропруденциальных мер, проводимых до его наступления, констатируют Коринек и Жин.

 

Сергей Гуриев, совместно с Олегом Цывинским, Антоном Черемухиным, Михаилом Голосовым представили исследование, выходящее далеко за пределы экономической науки. Они провели макроэкономический анализ советской индустриализации 1928-1940 годов. В качестве контрольного был выбран пример Японии, которая до 1913 года демонстрировала довольно схожую макроэкономическую динамику, имела примерно такой же, как Россия, подушевой уровень ВВП и тот же уровень роста совокупной факторной производительности (TFP).

 

Авторы сравнивали графики развития Японии и СССР в 1928-1940 годах, сравнивали реальные советские тренды с теми, что выстраивались, если бы на территории СССР сохранилась открытая рыночная экономика. Во всех сравнениях показатели СССР проигрывали.

 

Представлявший работу С. Гуриев отметил, что макроэкономический анализ не дает доказательств того, что Сталин снял барьеры к развитию. Произошедшее изменение соотношений в составе ВВП между сельским хозяйством и промышленностью на 2/3 объясняется существовавшими «ножницами цен», за счет которых происходило де-факто финансирование промышленности за счет сельского хозяйства. Барьеры для мобильности труда оказались выше, чем при царе. Модель, продолжающая на 1928-40 годы тренды открытой экономики (без большевиков), показала гораздо лучшие результаты, чем реальная сталинская экономика: на 2/3 выше уровень жизни, вдвое выше — ВВП.

 

Гуриев подчеркнул, что тренды мировой экономики, в частности — изменение цен на сельхозпродукцию, происходившие с 1925 года, безо всяких сталинских искажений толкнули бы российскую экономику от преобладания сельского хозяйства к активному развитию промышленного производства. «Даже оставляя за скобками все жертвы, которые были связаны с индустриализацией, можно прийти к выводу, что Сталин не был эффективнм менеджером, он был менеджером плохим», - резюмировал исследование Сергей Гуриев.

 

Страничка конференции


Игорь Стадник

фото: Никита Бензорук

 

 

25 июня, 2012 г.