• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Банки: Статистика & Экономика», апрель 2012 г.

Суммарное кредитование коммерческих банков Центробанком и банками — реального сектора чудесным образом совпадает с величиной налоговых изъятий в бюджетную систему. Это открытие сделано в новом выпуске банковского бюллетеня от Центра развития НИУ ВШЭ

К кризису готовы?

Вопрос, конечно, интересный… Хотя бы тем, что ответ на него не столь очевиден. Поэтому мы, не вынося окончательного диагноза, попытаемся дать тенденциозную (не будем скрывать!) подборку фактов. А наши читатели, имеющие свою голову на плечах и своё видение состояния российской экономики, сами смогут составить мнение о готовности банковской системы к возможным потрясениям. Более того, в конце мы сами поставим перед читателями ряд вопросов без ответов.

Первая методологическая проблема, на которую мы сразу же наталкиваемся при попытке ответа на столь непростой вопрос, состоит в том, а какие же показатели могут служить индикаторами состояния «готова/не готова»? Какую статистику стоит предпочесть, чтобы минимизировать вероятность ошибки? Для начала отметим, что имеет смысл поделить весь массив статистической информации на две части – общеэкономическую и банковскую. Иными словами, сперва внимательно посмотреть на те данные, которые нам предоставляют госорганы (Росстат, Минфин etc.), а потом пристально вглядеться в цифры, высчитываемые нами самими из банковской статистики минуя государственных посредников.

Вторая методологическая проблема связана с основным аргументом, звучащим в пользу готовности российских банков к возможным крупным неприятностям, – а именно, с таким понятием как «опыт». Спору нет, опыт, приобретённый нашими банкирами в 2008 году и позже, сложно переоценить. Но разные люди могут делать разные выводы из одного и того же события. С готовностью согласимся с тем, что руководство Банка России, сполна вкусив в начале кризиса прелести ручного управления ситуацией с элементарным прохождением клиентских платежей, чётко уяснило, что универсальным и наиболее эффективным рецептом от такой напасти является «заливание» банковской системы деньгами. Впрочем, события второй половины прошлого года бросают тень сомнения на это предположение, но всего лишь тень. Поэтому опыт, имеющийся у этой стороны процесса, заносим в существенный «плюс». Снизить его значимость может проблема недостатка обеспечения, которое Центробанк может получить под свои кредиты. По стандартной балансовой отчётности непросто оценить объём такого обеспечения «на руках» у конкретных банков, но приблизительные расчёты, проведённые нами по 200 крупнейшим кредитным организациям, показывают, что при резком 10%-ном оттоке клиентских средств из банков в лучшем случае половина из них будет располагать необходимым объёмом залоговой массы, дабы закрыть «дыру» в балансе с помощью кредитов Банка России.

Но вернёмся к субстанции под названием «опыт». Так вот, если относительно центробанковского опыта мы достаточно уверенно фиксируем «плюс», то, что за опыт вынесли из событий последних лет руководители и собственники банков коммерческих, – большой вопрос. И события последних месяцев, когда у ряда небольших банков были отозваны лицензии после того, как из этих банков испарились средства клиентов (см., например БСЭ №23), убеждают в том, что этот опыт далеко не всегда диктует хозяевам банка финансово-благонравное поведение. Да и тени хозяев Межпромбанка и Банка Москвы всё ещё витают над банковской системой…

Поэтому, отметив трудности идентификации знака «+/-» накопленного банкирами опыта, мы сейчас в большей степени сосредоточимся на статданных. 

Индикаторы готовности России к кризису

 

  • * По данным за январь-февраль.
  • ** Отношение прироста кредитов к объему товарооборота за предшествующие 12 месяцев.
  • *** Долг на конец периода, относительно ВВП за предшествующие 4 квартала.

Краткое содержание приведённой выше таблицы.

  • Зависимость российской экономики от нефтяных цен усилилась.
  • При снижении цены на нефть до 80 долл./барр. имеющийся размер Резервного фонда не позволит бюджету продержаться даже один год.
  • Более того, если государство собирается выполнять свои щедрые предвыборные обещания, то ему необходим ежегодный рост цен на нефть в размере 8–9 долл./барр. О падении цены в этом сценарии говорить даже как-то неприлично.
  • Таким образом, 25%-ное снижение цен на нефть от существующего уровня (не самый невероятный, кстати, сценарий) уже на годичном горизонте грозит России бюджетными неурядицами (помни о Греции!).
  • Зависимость доходов населения от выплат из бюджета выросла. Значит, проблемы с наполнением бюджета прямо и больно ударят по этим доходам.
  • Зависимость экономики, и прежде всего банковской системы, от внешнего финансирования сократилась. Соответственно, закрытие международного рынка капитала будет воздействовать на неё не столь шоковым образом, как в 2008 году.
  • Однако если вспомнить недалёкую историю, часть внешней задолженности корпоративного сектора была погашена за счёт резервов, накопленных государством в предыдущие годы. Про нынешний уровень этих резервов см. выше.

Теперь же обратимся к банковской статистике.

Здесь, минуя сколь скучные, столь и малоинформативные показатели типа объёма прибыли банков (наше скептическое отношение к официальным данным по прибыли было выражено, в частности, в БСЭ №10 и БСЭ №21), опять начнём с общеэкономических индикаторов, а именно, с индексов деловой активности. Для нас аксиомой является иногда оспариваемый тезис о том, что финансовое благополучие банковской системы страны в конечном счёте зависит от финансового благополучия её клиентов. А здесь всё невесело: деловая активность в реальном секторе экономики после роста, шедшего с весны прошлого года, уже пять месяцев как снижается. Впрочем, такое развитие событий можно было легко предсказать, ведь другой индикатор, а именно тренд доли средств на расчётных счетах в общих располагаемых средствах предприятий начал демонстрировать снижение ещё в марте прошлого года.

Смысл этого индикатора состоит в том, что, если бизнес желает расширять объём операций, то он старается минимизировать объём денег в депозитах, пуская те в оборот. Обратный же процесс свидетельствует как раз о том, что бизнес не видит перспектив расширения, что с некоторым лагом проявляется и в динамике индекса текущей деловой активности. Естественно, вслед за этим стал падать и индекс деловой активности собственно банков, причём весьма существенными темпами, что, помимо отражения факта снижения интенсивности клиентских операций, можно рассматривать и как нарастание потенциальных проблем с качеством активов, которые стали в меньшей степени генерировать входящий денежный поток.

Но вернёмся к нашим предприятиям. Вспомним, что за ухудшением вычисляемого нами индекса стоит снижение оборачиваемости денег на их счетах. То есть предприятия реже и/или в меньших объёмах платят своим контрагентам, те в меньших объёмах получают средства за проданные товары и оказанные услуги, а значит – имеют меньше средств для расплаты по взятым кредитам. Таким образом, снижение наших индексов действительно можно рассматривать как вполне реальную угрозу качеству кредитных портфелей банков. Но отличие нынешней ситуации от положения, существовавшего перед началом кризиса в 2008 г., состоит в стартовых условиях: тогда значения индексов находились на существенно более высоких уровнях, то есть денежные поступления в банки были заметно выше, а значит, и их финансовая устойчивость была выше. Сейчас же банки уже находятся под гнётом необслуживаемых долгов, которые можно оценить в величину 15–18% от совокупного кредитного портфеля, и ухудшение качества относительно здоровой его части потребует существенно больших усилий со стороны Банка России для поддержания бесперебойности функционирования платёжного оборота. Так что и в этой части существующее положение вещей вряд ли можно характеризовать как положительно устойчивое.

Кстати, о кредитах. Мы уже не раз писали о потенциальной угрозе быстрых темпов роста розничного кредитования, так что не будем повторяться. Попросим только наших читателей при взгляде на цифры этого роста (41,7% год к году) держать в уме обрисованную выше схему влияния потенциального бюджетного кризиса на доходы столь охотно берущего в долг населения. Лучше поговорим о наших любимых предприятиях. Напомним, что апрельские данные говорят о мощном росте банковских кредитных портфелей, а рост кредитной активности зачастую выдвигается в качестве козырного аргумента в пользу позитивных перспектив экономического роста. Ведь, как считается, из кредитов «вылупляются» инвестиции, которые затем широким потоком вливаются в ВВП страны. Так что же, всё сказанное нами выше можно считать перечёркнутым, а рост корпоративных кредитов и есть тот самый пистолет, который перевесит сотню других улик? Может и так, думайте и решайте сами. Но напоследок предлагаем вашему вниманию небольшой материал из серии

Занимательная кредитная арифметика

  1. В апреле прирост кредитов Банка России коммерческим банкам составил чуть больше 368 млрд руб.

  2. В свою очередь прирост кредитов, выданных коммерческими банками предприятиям, составил порядка 363 млрд руб.

Лирическое отступление. Рост кредитов, если посмотреть на процесс под другим углом, означает рост задолженности. То есть в апреле реальный сектор российской экономики в ещё большей степени стал должником банков.

  1. Предприятия стали должны банкам больше на 368 млрд руб., но денег в их распоряжении стало меньше на 176 млрд руб.

  2. Итого, утечка средств из реального сектора экономики составила 363+176=539 млрд руб.

  3. В апреле бюджетная система изъяла из экономики 540 млрд руб.

А теперь, внимание, вопросы! Так кто же кого в конечном и начальном счёте прокредитовал? И на какие цели? И кто реально явился получателем этих средств?

Да, добавим, что только вам решать, являются ли все совпадения объёмов денежных потоков в нашей художественной кредитной картине совершенно случайными или нет.

Дмитрий Мирошниченко

Полный текст обзора «Банки: статистика и экономика», №24, 2012 г.

 

 

2 июня, 2012 г.