• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Энергия и экология

Россия практически не занимается развитием альтернативной энергетики. Резерв российских экологических квот по Киотскому процессу оценивается в 90 миллиардов евро, а лишь в конце 2010-го года были одобрены первые проекты на сумму около 600 млн евро. Мы рискуем потерять его уже в конце 2012 года, предостерегает директор Центра экономики окружающей среды и природных ресурсов Высшей школы экономики Георгий Сафонов

Однобокое понимание энергобезопасности

На международной арене Россия предлагает рассматривать вопросы энергетической безопасности, но на деле власти страны готовы обсуждать далеко не все ее компоненты. Обеспечение энергобезопасности — триединая задача.

Первый компонент — обеспечение собственно энергобезопасности, бесперебойного и надежного снабжения энергоресурсами, в т.ч. в виде электроэнергии, тепла, энергоносителей. В мире, становящимся все более глобальным, нарушение энергоснабжения отдельного региона приводит к проблемам внутри не только национальной, но зачастую и мировой энергетической системы.

Второй компонент — экологическая политика, то есть решение экологических проблем или недопущение их появления и усугубления, в том числе в процессе обеспечения потребителей энергией. Российские экологические стандарты и нормативы не соответствуют современным требованиям, устанавливаются на основе старых, еще советских подходов. Главное решение проблем загрязнения окружающей среды, придуманное более 40 лет назад — увеличение потребления природного газа, вместо того, чтобы повсеместно устанавливать очистные сооружения, фильтры, снижающие выбросы в атмосферу в процессе выработки энергии. Мы взяли «газовую паузу», чтобы когда-нибудь потом придумать, что делать с улавливанием и фильтрацией вредных веществ от сжигания угля, среди которых почти вся таблица Менделеева: тяжелые металлы, канцерогены, радиоактивные вещества и т.д. Время прошло, а мы так ничего и не придумали. А теперь в Энергетическую Стратегию–2030 закладываем резкое увеличение потребления угля — экологически опасного энергоносителя (сегодня есть технологии «чистого» сжигания угля, но у нас о них почти никто и не говорит).

Третий компонент — это борьба с климатическими изменениями, снижение выбросов парниковых газов в атмосферу. Развитый мир всерьез озабочен этой составляющей энергобезопасности, но Россия пока де-факто игнорирует проблему изменения климата. Тревожные события лета 2010 года в европейской части России (от дыма и жары погибло более 50 тыс. человек, а сколько народу болело и страдало?) Анализ генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики показывает, что страна намерена увеличить производство электроэнергии за счет повышения эффективности производства энергии, снижения удельных расходов топлива на ее производство, увеличения объемов фото: LifeNewsсжигания как природного газа (на 35%), так и угля (на 36%) к 2020 г. Действительно ли России понадобится столько энергии и каковы будут экологические последствия — неясно. К вопросам потепления климата в России по-прежнему относятся «прохладно».

Борьба за рынки

В международных переговорах, в особенности с Европой, Россия заявляет, что может гарантировать надежную поставку энергоресурсов. Это главное. Это в «наших» интересах — строить газопроводы, наращивать добычу газа и других углеродородов. Некоторые по-прежнему считают, что надо максимально использовать имеющиеся возможности и добывать как можно больше. А то потом наши нефть, уголь и газ могут и не понадобиться мировой экономике. Но позиция эта близорука. Она, в общем, уже давно и реализуется в России, все больше подсаживая на нефтяную иглу экономику страны, усиливая олигархические структуры, коррупцию, формируя по сути непреодолимые барьеры для проведения в жизнь политики модернизации и диверсификации экономики. Что уж тут говорить о том, что при таком главном интересе в стороне остаются проблемы изменения климата, выполнения экологических требований и норм.

Другой риск для российского энергоэкспорта — сужение рынка потребления. Европейские страны обязались к 2050 г. снизить вредные выбросы в атмосферу на 80% от уровня 1990 г. Для этого Европа будет вынуждена покупать меньше энергоресурсов (даже полный переход с угля на газ не позволит выполнить это обязательство), и борьба за сузившийся рынок сбыта со стороны России и других поставщиков развернется нешуточная. Россия ставит перед собой задачу наращивать экспорт газа (строим Северный и Южный потоки, хотим удвоить Голубой поток и т.д.), однако сможет ли она реально продать столько, сколько захочет — большой вопрос.

Более перспективным сейчас выглядит азиатский рынок, где ни у одной страны, кроме Японии, пока нет ограничений на вредные выбросы. Есть большой соблазн переориентировать потоки энергоэкспорта на Китай, который уже стал крупнейшим источником выбросов СО2 от энергетики, обогнав США, а также второй экономикой в мире, превзойдя Японию в 2010 г. Однако тут также есть потенциальная опасность: если не учитывать риски того, что после 2020 г., когда будет построена вся необходимая инфраструктура для масштабного экспорта ресурсов, Китай всерьез займется климатической политикой и возьмет на себя обязательства по ограничению выбросов парниковых газов. Зачем это Китаю? Все очень просто. Сейчас страна занимает первое в мире место в ветровой и солнечной энергетике. В планах Китая широчайшее развитие современных технологий в области альтернативной энергетики и энергоэффективности. Это приоритет для страны на ближайшую перспективу. Посмотрите планы и программы Китая — убедитесь в колоссальных масштабах уже достигнутого и еще более впечатляющих перспективах! А чтобы расширять свое присутствие на мировом рынке, Китаю нужны ограничения на выбросы парниковых газов. Это будет стимулировать спрос на их технологии. Даст им возможность «выдавить» с рынка Европы, США, Японии, других стран любых конкурентов. К тому же меры по повышению энергоэффективности и снижению выбросов в самом Китае позволят этой стране значительно сократить свои выбросы в недалекой перспективе. Для чего будут использоваться современные методы экологической политики, в частности, создание рынка углеродных квот к 2015 году.

Окажутся ли крупные российские энергопроекты азиатского направления в зоне уязвимости по показателям спроса на энергию? Будем ли мы способны конкурировать с поставщиками сжиженного природного газа, который продается не по контрактным, а по спотовым ценам, с туркменским газом, с другими видами энергоресурсов? Ответ не очевиден.

России надо обратить особое внимание на альтернативные виды энергоресурсов. В будущем, когда вслед за всем миром и в России появится «цена» на выброс СО2, ­­­ особым спросом начнут пользоваться именно альтернативные источники получения энергии. Сейчас в России уголь стоит около 50 долл. за тонну, и не существует никаких серьезных экологических ограничений, поэтому стимула думать об альтернативных источниках энергии нет. А в ЕС биоуголь (произведенный из биомассы «чистый» углерод) готовы покупать более чем за 200 евро. Там действует система торговли квотами и каждая выброшенная тонна СО2 — это «ущерб» для компании в размере около 15 евро/т СО2. Представьте, сколько стоят крупной польской электростанции ее ежегодные выбросы в размере 120 млн тонн СО2.

В поисках альтернативы

Стратегическим для России должен стать национальный проект по развитию альтернативной энергетики. С учетом уже существующих технологий, мы могли бы вполне внедрять у себя производство биоугля и жидкого топлива второго поколения из древесных отходов и прочей биомассы. Это огромный экспортный рынок. Топливо из биомассы рассматривается как климатически нейтральное топливо. Отсюда крен в сторону биотоплива и другой «альтернативки» в политике ЕС и США (Обама ставит крайне амбициозные цели в области «чистой» энергетики, а большая часть стимуляционного пакета в кризисные времена была направлена в эту сферу). Однако возможности первого поколения биотоплива на основе рапса и других продуктов питания в большой степени исчерпаны. Кардинального решения проблемы они не дают. Масштабное внедрение технологий второго поколения основе переработки сельскохозяйственных отходов помогло бы России завоевать большую нишу на зарождающемся рынке. Тем более, что изобретения и изобретатели таких технологий в России еще есть.

Сейчас в энергетическом балансе России возобновляемые источники энергии занимают меньше 1%. К 2020 г. планируется довести эту долю до 4,5%. Однако пока серьезных решений и практических мер к выполнению этого плана не видно. А время уходит. На долгосрочную перспективу альтернативным источникам энергии уготована несущественная роль, тем более они не рассматриваются в качестве важной статьи экспорта. За разговорами об уходе от нефтяной и газовой «иглы», пока не видно реальных действий.

Вывод: Россия по-прежнему ориентируется на доступные, традиционные энергоресурсы, на экспорт энергоемких видов продукции. Традиционная российская расточительность будет сохраняться и в будущем. Ведь это на руку производителям энергоресурсов. На них и держится наш растущий ВВП. Чем больше произвели и потребили, тем вроде бы лучше. Однако как тогда достичь целей модернизации и повышения энергоэффективности?

Россия обладает огромным потенциалом по развитию всех видов возобновляемой энергии — ветра, солнца, термальной энергии, энергии волн и биомассы. По оценкам Института энергетической стратегии, наш экономически доступный потенциал, выгодный с точки зрения вложения средств, составляет примерно треть от всей производимой в стране первичной энергии. А технологически доступный потенциал в 60 раз больше! Но России проще сжигать дешевый уголь, чем развивать то, что пригодится через десятилетие.

Продам СО2, дорого

Российская квота на выброс парниковых газов, согласно Киотскому протоколу, выше, чем реальный объем выбросов, поэтому страна может зарабатывать на продаже квот на мировом рынке и эти средства инвестировать в развитие технологий. Сейчас продажей и распределением квот от нашей страны занимаются совместно Сбербанк и Минэкономразвития. По моим оценкам, экономия квот в России за 2008-2012 гг. составит около 6 млрд тонн СО2. По нынешним ценам это более 90 млрд евро!!! Как только закончится действие Киотского протокола, вся эта экономия испарится. Ведь Россия официально заявила на переговорах в Канкуне (КС-16, декабрь 2010 г.), что отказывается от участия во втором периоде действия протокола. А раз нет следующего периода, некуда и перенести остаток квот.

Ситуация удивительна. Наша делегация с большим трудом добивалась удобных для нас условий участия в климатических соглашениях, и упускает их сама. В отличие от Японии, которая платит огромные деньги за выполнение киотских обязательств, и от Канады, которая и вовсе не выполняет своих обязательств по Киото, Россия соблюдает все обязательства, не несет никакого ущерба от этого, более того, имеет все возможности привлекать миллиарды долларов в проекты энергоэффективности и т.д.

Механизм торгови квотами — выгодный инструмент, который не только поможет решить задачу снижения выбросов, но и даст стимулы к повышению энергоэффективности, развитию возобновляемых источников энергии, охране климата, снижению выбросов СО2, что приводит к улучшению качества окружающей среды.

Россия — стран большая, расточительная. У нас всего много. Мы добываем и тратим огромное количество энергоресурсов. Мы получили большую квоту на выбросы парниковых газов и никак ею не пользуемся. Мы предпочитаем мерить успех «процентами роста ВВП», а в них никак не умещаются ни экология, ни здоровье людей, ни уж тем более климат. Удивительно другое — даже когда есть уникальные возможности задействовать международные экономические механизмы, привлечь внешние и внедрить собственные продвинутые технологии, получить инвестиции «из воздуха», начать продвижение на растущем мировом рынке альтернативных энергоисточников и т.д., мы с упорством не желаем даже всерьез подумать об этом.

Георгий Сафонов

 

27 апреля, 2011 г.