• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Технология поиска целей модернизации

У нас складывается парадоксальная ситуация, когда все ходы перепутаны. Сначала принимаются решения, а потом начинается их публичное обсуждение с попутным выяснением поставленных целей и возможности их достижения, констатирует директор ЦЭМИ академик Валерий Макаров

Кризис создал благоприятные условия для перехода российской экономики на путь инновационного развития. Это общее мнение и оно подталкивает руководство страны к принятию масштабных мер.

 

Первые, денежные, меры — выделение средств на финансирование инновационных проектов, финансовая поддержка научных и образовательных организаций. То есть выделение средств федеральным и научно-исследовательским университетам, РНЦ «Курчатовский институт», проекту «Сколково», госкорпорации РОСНАНО, инновационным зонам в Новосибирске и Томске.

 

Вторые меры — институциональные. В основном, это изменения в законодательстве о науке и образовании. В частности, создание беспрецедентно свободного режима в Сколково, формирование национальных научно-исследовательских центров.

 

Сама идея концентрации усилий на перспективных направлениях не вызывает  возражений. Технология centers of excellence показала свою эффективность. Однако требует дополнительного разъяснения технология поиска этих самых перспективных направлений. Власти не приводят убедительных аргументов, почему выбраны именно они. Складывается парадоксальная ситуация, когда сначала принимаются решения, а потом начинается их публичное обсуждение. Иными словами, порядок ходов перепутан, что стало обычным явлением не только в научно-технической сфере. Вспомним закон о монетизации льгот. Или закон о казначейских, бюджетных и автономных учреждениях. Общественность начинает бурлить тогда, когда уже все решения приняты.

 

То же самое происходит и с решениями в инновационной сфере. Общество хочет знать конечные цели. Понимать, для чего тратятся огромные деньги налогоплательщиков. Эти цели в сколь-нибудь четком виде не формулируются. Считается достаточной привычная риторика о том, что все делается для блага народа.

 

В обществе проектной экономики четкая формулировка цели является основной. Проект начинается с определения цели, причем такого определения, которое не оставляет сомнения в его важности, с одной стороны, и не оставляет сомнения в критерии выполнения — с другой. Второе особенно существенно с технологической точки зрения. Люди должны чувствовать, идет ли продвижение к цели, и знать, когда цель будет достигнута. Они должны быть уверены, что цель действительно достигнута — и не на словах, а на деле.

 

С этой точки зрения все принятые и запущенные властью в СМИ проекты выглядят крайне расплывчатыми. И уже поэтому вызывают массу вопросов. Возьмем проект «Сколково». Главная декларируемая цель — привлечение ведущих западных инновационных компаний для совместных разработок. Однако это промежуточная цель. Западные компании всегда в первую очередь блюдут свои интересы. Инновационная продукция будет продаваться на мировом рынке, и не обязательно на российском. И, как справедливо заметил в своем интервью журналу «Эксперт» академик Владимир Захаров, у этих компаний есть важная скрытая цель: выявить таланты в России и переманить их к себе.

 

А где же конечная, а не промежуточная, цель проекта «Сколково»? Говорят, это будет пример, как надо развивать инновационную экономику, пример, которому будут следовать другие, в массовом масштабе. Представляется, что такая цель тоже достаточно расплывчата, и уж точно не понятна простым людям.

 

А что такое инновационный проект и как вокруг него можно раскручивать переход к инновационному развитию нашей экономики? Сначала необходимо определить достаточно общую цель, так сказать, программу или суперпроект, в которую дальше следует инкорпорировать инновационный проект.

 

Пусть это будет, к примеру, программа совершенствования транспортной сети, транспортной инфраструктуры России. Как известно, транспортная сеть страны находится в плачевном состоянии, что угрожает целостности России как государства. Кстати, на удивление, развитие транспортной инфраструктуры не вошло в список приоритетных направлений программы модернизации. А неразвитость транспорта — главная экономическая причина неэффективности российской экономики в сравнении с передовыми в этом отношении странами. Причина — тотальное засилье бюрократии, то есть решение проблемы находится не в плоскости экономики.

 

В сфере инфраструктуры и, в частности, транспорта проходят основные потери времени, человеческих жизней, энергии, топлива, нервов и т.д. Пример из недавнего прошлого: страна произвела огромное количество зерна, а продать его не могла, несмотря на наличие спроса, потому что нет соответствующей инфраструктуры.

 

А что происходит с инновационными проектами в этой области? Например, энтузиасты проекта струнного транспорта Юницкого, который в состоянии решить транспортные проблемы в местах, где использовать другие виды транспорта затруднительно или невозможно, не первый десяток лет пытаются сдвинуть дело с мертвой точки. В проекте проработано все до мелочей, но, похоже, австралийцы возьмут на вооружение это изобретение раньше нас. Еще пример — отечественная технология создания покрытий автодорог и аэродромных полос. По всем показателям она намного превосходит применяемые ныне технологии: сокращает сроки работ, обеспечивает большую долговечность, требует меньших затрат труда, и по этой технологии получается устойчивое к перепаду температур полотно.

 

Таких примеров немало. Однако подобные технологии не внедряются по крайней мере по двум причинам. Первая: они нарушают отлаженный механизм благополучной жизни строителей и транспортников, имеющих свою гарантированную долю. Вторая — принципиальная: инфраструктурные проекты нерентабельны, не дают прибыли инвестору, поэтому заинтересовать частного инвестора невозможно. Возникает вопрос: почему инновационные проекты, подобные названным, не принимаются за базу для модернизационного прорыва? Похоже, потому, что технологии идут с Запада, они связаны с большими деньгами и сулят большие бонусы всем участникам.

 

А ведь совершенно правильные меры, направленные на подъем здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства, развития малоэтажного строительства и других полезных начинаний будут постоянно стопориться, если нет современной транспортной инфраструктуры.

 

Транспортная проблема стоит на повестке дня у всего мирового сообщества. В авиационном и автомобильном сообщении не предвидится серьезных прорывов. А вот у скоростных железных дорог — большие перспективы. Опыт «Сапсана» весьма полезен, но это — лишь первый шаг. У китайцев поезда двигаются со скоростью свыше 300, а у нас — чуть больше 200 км/ч. Транспортная проблема мегаполисов, в частности Москвы, эффективнее всего решается путем строительства «лучей» суперскоростных дорог, исходящих из центра, и формированием городов-спутников. Люди, живущие в городах-спутниках, будут добираться до центра мегаполиса по таким скоростным «лучам» за 15–20 минут.

 

Эффективность современной инфраструктуры не вызывает сомнений, но частный капитал в этот сектор не стремится. Непосредственное функционирование объектов транспортной инфраструктуры убыточно. Поэтому надежда — на государство. На эффективное государство. Государству деньги, предназначенные для модернизации, создания инновационных кластеров, следует вкладывать, в первую очередь, в инфраструктуру, причем самую современную. Это, кстати сказать, и наименее рискованные вложения во всех отношениях, если подходить к принимаемым решениям системно, то есть, чтобы не получилось еще раз так, как случилось с БАМом.

 

Валерий Макаров

 

 

Автор текста: Макаров Валерий Леонидович, 7 февраля, 2011 г.