• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Год без Гайдара

В постиндустриальном мире бюджетные и, следовательно, политические приоритеты правительства — это развитие человеческого капитала, а не та или иная сфера производства. Впервые в России об этом сказал Егор Гайдар, вспоминает ректор Академии народного хозяйства Владимир Мау

Ровно год мы живем без Егора Тимуровича Гайдара. Конечно, это был трудный год для всех его друзей и коллег. Почти четверть века у нас была возможность дружить с Гайдаром, сотрудничать с ним, задавать вопросы и получать всегда внятный и убедительный ответ.

На протяжении этого года мы, его друзья, коллеги, его институт старались делать то, что нам представляется самым главным ему памятником, самой главной частью памяти о нем  это развитие института. Не сохранение, а именно развитие Института, который за этот год получил новое название, точнее, вернулся к своему старому названию. Теперь это Институт экономической политики, как и было при его создании в 1990-м году, теперь имени Е.Т. Гайдара.

Перефразируя известный афоризм из фильма  «Покровские ворота»: «Искусство в большом долгу…», можно сказать, что и экономисты в большом долгу перед обществом. Весь мой опыт работы в разных экономических учреждениях говорит о том, что все экономические советы, как правило, или банальны и потому бессмысленны, или оригинальны, а потому глупы. Егор Гайдар часто говорил, что в экономической теории то, что правильно, то достаточно просто, а то, что требует сложных математических доказательств, часто оказывается интересным в теории, но некорректным на практике.

Между тем экономист уместен в социуме прежде всего тогда, когда он общается с теми, кто занимается экономической политикой. Экономист может дать осмысленную рекомендацию, только если он знает контекст дискуссии. Например, то, что обсуждалось у министра финансов в прошлый понедельник или в прошлом месяце. Только тогда рекомендации могут быть в контексте, иначе они повисают в воздухе, даже если они совершенно верны с какой-то теоретической точки зрения.

Год без Гайдара  это повод еще раз вспомнить о том, что им было сделано. Когда Гайдар собирал нас осенью 1990 года, он сказал фразу историческую, но оказавшуюся не вполне правильной: «Мы не пишем программ. Рынок в России переполнен программами  Явлинский пишет, Абалкин пишет, Аганбегян, все пишут программы. Мы будем заниматься текущим экономическим анализом, мы будем писать обзоры». Однако программа родилась, это было в  1992 году, программа углубления реформ. Такая экономическая юность, романтизм, Волынское — все было замечательно, очень интересно. И это единственная программа, которая в России ХХ века была полностью выполнена. Не за три года, как предполагалось, а за семь. Причем она выполнялась даже теми правительствами, которые ее ругали. И чем больше ругали, тем более последовательно реализовывали. Завершило реализацию этой программы правительство Евгения Примакова.

Затем была  дискуссия о макроэкономической стабилизации, о природе инфляции.  Очень похожая, кстати, на ту, которая была между Госпланом и Наркомфином в 1920-е годы. Тогда, как и в последнее десятилетие века, обсуждался вопрос, в какой мере низкий уровень монетизации ВВП позволяет проводить активную бюджетную экспансию, или все-таки спрос на деньги связан не с традиционным уровнем монетизации, а с какими-то другими конъюнктурными факторами.

Затем имя Гайдара было связано с приватизаций и обсуждением моделей первых опытов. Дальше  фантастическое время финансового кризиса, когда казалось, что все рухнуло. А на самом деле все только начиналось. В конце 1998 г. Егор Гайдар сказал: «В ближайшие 8 лет совета у нас не спросят, а потому давайте подумаем о том, что может пригодиться правительству примерно в 2008-2010 годах». И тогда институт занялся разработкой новой налоговой модели с плоским подоходным налогом и проблемами дерегулирования. Эта модель оказалась востребованной меньше, чем через полгода. Она и легла в основу известной программы Германа Грефа.

Идея создания Стабилизационного фонда впервые также была озвучена Егором Гайдаром. Наконец, как это ни парадоксально, Гайдар первый обратил внимание на то, что стратегическими приоритетами российской экономической политики должны быть не выборы между металлургией и сельским хозяйством, авиацией или электроникой, а пенсионная система, здравоохранение и образование. В постиндустриальном мире, так считал Егор Гайдар,  бюджетные и, следовательно, политические приоритеты правительства  развитие человеческого капитала, а не та или иная сфера производства.

В заключение хочу рассказать одну короткую историю. Меня как-то один довольно высокопоставленный  чиновник, уровня замминистра, попросил что-нибудь почитать интересного по стратегии развития здравоохранения. Это было примерно в 2005-2006 году. Я говорю: «Ну, вот «Долгое время» недавно вышло, там соответствующая глава, очень интересная». Прислал. Потом мне этот человек звонит и говорит: «Очень интересно, спасибо. Хочу поговорить с автором». Я говорю: «Да, Егор Тимурович в кабинете». Он: «Да нет, Владимир Александрович, я хочу поговорить с тем, кто это писал». Я продолжаю не понимать: «Егор Тимурович в кабинете. Хотите, телефон дам». «Нет, а реально-то кто писал?». Удалось, кажется, убедить человека в том, что все опубликованное под именем Гайдара, написано им самим. И еще многое из написанного этим человеком останется с нами на долгие годы.

Владимир Мау

 

18 декабря, 2010 г.