• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Ностальгия по золотому стандарту

Реформа мировой валютной системы неизбежна. Но, к сожалению, возвращение к стабильности эпохи золотого стандарта в обозримой перспективе невозможно. С появлением нескольких мировых валют появится и несколько мировых полюсов, что значительно осложнит не только экономическую, но и политическую реальность, уверен редактор отдела экономики журнала «Эксперт» Максим Рубченко

Сеульский саммит «Большой двадцатки» прошел на удивление тихо, хотя в преддверии его публику разогревали весьма активно. Еще с сентября начались разговоры о том, что в мировой экономике разворачиваются валютные войны: когда восстановительный рост национальных экономик стал замедляться, все больше правительств начали рассматривать слабый курс своей валюты как последнее средство спасения от новой волны кризиса. Ведь ни ВВП, ни уровень потребительского спроса ни в одной из стран с самым большим подушевым доходом — США, Японии, Германии, Франции, Великобритании и Италии — не вернулись к докризисным показателям. А экономический рост уже замедляется. Неудивительно, что единственным выходом из этой ситуации представляется рост экспорта. А простейший способ обеспечить преимущества своим экспортерам — девальвация своей валюты.

И в начале октября Банк Японии объявил о снижении ставки по краткосрочным кредитам до 0–0,1%, начале новой программы кредитования национальной экономики на 30 трлн иен (360 млрд долл.) и планах выкупа на рынке ценных бумаг на 5 трлн иен (около 60 млрд долл.) с целью увеличения денежной массы. В оправдание японцев можно отметить, что все эти действия стали реакцией на укрепление иены к доллару до максимального уровня за последние 15 лет.

Затем Южная Корея и Тайвань прибегли к массированным валютным интервенциям, чтобы остановить укрепление своих валют. Таиланд ввел 15%-ный налог на выплату доходов по облигациям для иностранцев, чтобы ограничить приток в страну иностранной валюты. С той же целью Бразилия увеличила вдвое — с 2% до 4% — введенный год назад налог на иностранные инвестиции, а Индия, Малайзия и Таиланд сняли ограничения на вывоз капиталов. США, в свою очередь, инициировали принятие конгрессом законопроекта, позволяющего вводить компенсационные таможенные пошлины в отношении товаров из тех стран, которые, по мнению американцев,  манипулируют курсом национальной валюты.

На этом фоне объявление Федеральной резервной системы США о выкупе с рынка долгосрочных гособлигаций на 75 млрд долл. в месяц до середины 2011 г., сделанное за десять дней до открытия саммита «Большой двадцатки», было расценено финансистами всего мира как развязывание боевых действий. С критикой на ФРС обрушились все основные торговые партнеры. Замминистра финансов КНР Чжу Гуаняо заявил, что «США не понимают своей роли и лежащей на них ответственности, связанной с резервной функцией доллара». Министра финансов Германии Вольфганг Шойбле предсказал, что решение ФРС не решит внутренних проблем США, но создает проблемы для других, и обвинил американцев в манипулировании курсами валют с помощью печатного станка. Министр экономики и финансов Франции Кристин Лагард призвала «переосмыслить современную финансовую систему и ее механизмы, поскольку доллар не может быть единственной мировой валютой». После всего этого дальнейшая эскалация валютной войны казалась неизбежной, и избежать дискуссий по этому поводу «Большой двадцатке» было просто невозможно.

Но ничего не произошло — в итоговом коммюнике сеульской встречи содержится лишь ни к чему не обязывающая декларация о том, что страны G20 будут «избегать девальваций ради повышения конкурентоспособности своего экспорта и приложат больше усилий для ликвидации дисбалансов, мешающих росту мировой экономики». Однако конкретные шаги в этом направлении планируется обсуждать в течение следующего года. По главному вопросу — реформе мировой валютной системы — «большая двадцатка» ни к каким решениям не пришла. Мало того, создается впечатление, что он почти не обсуждался.

Страшноватый новый мир

Причиной отказа G20 от обсуждения валютных проблем, по неофициальной информации из кулуаров саммита, стало разъяснение представителей США последних решений ФРС. Американцы в частности, указали, что ежемесячные объемы выкупа госбумаг с рынка соответствуют размерам прироста дефицита американского бюджета. Другим словами, программа «количественного смягчения» предназначена для скупки всего нового американского госдолга: на деньги, эмитированные ФРС, путем покупки гособлигаций у банков — первичных дилеров, эти банки будут покупать новые выпуски государственных облигаций. В результате деньги циркулируют по замкнутому контуру, не выплескиваясь на товарные рынки. Поэтому программа количественного смягчения сама по себе не может привести к повышению цен на нефть и другое сырье, а значит, и к ослаблению американской валюты относительно других валют. Партнеров США по «Большой двадцатке» это объяснение полностью удовлетворило, и G20, забыв о валютных войнах, сосредоточилась на финансовых проблемах Ирландии.

Очевидно, однако, что считать проблему валютных войн решенной, еще рановато. Дело в том, что на реализацию остроумной схемы, придуманной ФРС, в нормальных условиях ни один здравомыслящий финансист не решится, поскольку неизбежным следствием такой денежной спирали будет разгон инфляции. Однако сегодня инфляция опасностью не считается. Мало того, глава ФРС Бен Бернанке, представляя программу количественного смягчения, обмолвился, что сейчас уровень инфляции в США «ниже желательного». Financial Times, характеризуя нынешнюю экономическую ситуацию, использует эвфемизм «эпоха всеобщего недостатка спроса», но менее склонные к обтекаемым формулировкам СМИ уже прямо говорят о дефляции. И это — ключевое слово для адекватной оценки текущей ситуации.

Время, когда перепроизводство товаров компенсировалось искусственно стимулируемым перепотреблением, похоже, подошло к концу. Противоречие между все более производительными технологиями с одной стороны, и стремлением корпораций к сокращению расходов за счет использования дешевой рабочей силы из третьего мира дошло до закономерного итога: на производимые товары не находится покупателей. Валютные войны — самый очевидный симптом этой проблемы, но это всего лишь симптом. И то, что американская программа количественного смягчения не обостряет течение болезни, отнюдь не означает выздоровления мировой экономики.

Это сегодня понимают многие. В частности, президент Всемирного банка Роберт Зеллик, который накануне саммита G20 выступил с заявлением, которое Financial Times проинтерпретировала как призыв вернуться к золотому стандарту. Впрочем, здесь FT несколько погрешил  против истины: на самом деле Зеллик сказал лишь, что в ситуации непрерывного ослабления ведущих валют золото становится главным средством хеджирования валютных рисков, а альтернативой сегодняшним валютным войнам должна стать новая мировая валютная система, «в которой доллар будет лишь одной из основных резервных валют наряду с евро, иеной, британским фунтом и юанем». Золото же должно стать «индикатором ожидаемого рынками уровня инфляции и стоимости валют».

Действительно, новая мировая расчетная валюта, представляющая собой корзину из валют основных стран — поставщиков товаров и сырья (Китай, Германия, Япония, Россия, Саудовская Аравия, ЮАР и т. п.) и основных стран-покупателей (США, Великобритания) теоретически является оптимальным решением проблемы валютных войн.

Однако практическая реализация перехода к такой валютной системе связана с целым рядом проблем. Например, потеря долларом статуса мировой валюты автоматически будет означать, что страны-поставщики будут продавать свою продукцию не за американские деньги, а за валюту страны-покупателя. Другими словами, мы получим регионализацию валютных, а, следовательно, и торговых зон. Всемирную торговую организацию, и так дышащую на ладан, после этого можно будет смело закрывать, и мир перейдет уже не к валютным, а к торговым войнам.

Кроме того, экономические пертурбации неизбежно приведут к политическим, и вместо сегодняшнего «полутораполярного» (США + Китай) мира мы получим, например, десятиполярный. Причем в качестве полюсов в нем с высокой вероятностью будут представлены Иран (как лидер шиитского мира), Саудовская Аравия (как лидер суннитского мира), а возможно, и Венесуэла, как лидер «латиноамериканского социализма». Многих западных аналитиков от таких перспектив уже сегодня бросает в дрожь, ведь достижение глобальных договоренностей по любым вопросам — от ограничения вооружений до вопросов торговли — резко осложнится и глобальная нестабильность возрастет. К тому же есть серьезные подозрения, что доминирующую роль в этом новом мире будут играть отнюдь не представители западной христианской цивилизации.

На фоне подобных перспектив осознание того, что до наступления нового мира нас неизбежно ждет несколько лет дефляции и валютных войн, уже не особо пугает. А лидеров «большой двадцатки», не решившихся обсуждать эту тему, вполне можно понять.

Максим Рубченко

20 ноября, 2010 г.