• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Новый курс» №40

Россия — лидер протекционизма; четвертый квартал — вчетверо быстрее; благоприятная внешняя конъюнктура больше не залог роста для российской экономики — темы из очередного еженедельного обзора Центра развития ГУ-ВШЭ

Россию в очередной раз обвиняют в протекционизме

Еврокомиссия провела исследование, согласно которому за время с начала кризиса Россия признана торговым партнером с самыми жесткими заградительными мерами, за нею следуют Китай, Бразилия, Аргентина, ЮАР. В списке также упомянуты Украина и Белоруссия.

Можно, конечно, обвинить Европу в предвзятом отношении к России и к ряду других стран. Однако несколько месяцев назад Институт мировой экономики им. Питерсона в Вашингтоне по заказу Международной торговой палаты провел исследование, согласно которому Россия, США, Индия, Аргентина и Бразилия составили пятерку самых протекционистских стран внутри G20.

Даже еще раньше, в апреле 2009 г., глава Всемирного банка указал на то, что почти половина стран G20 (США, Бразилия, Аргентина, Индия, Россия, Франция, Великобритания, Германия и Италия) приняли меры, направленные на ограничение международной торговли или ограничение доступа на свои рынки товаров из других стран.

Россия присутствует во всех этих списках. Если снаряд хотя бы дважды падает в одну и ту же воронку, то это уже не случайность. А здесь трижды! Если в разгар кризиса защитные меры еще можно было понять, то их последовательное использование на протяжении нескольких лет говорит о некоторой закономерности. Очевидно, что протекционизм стал основой внешнеэкономической политики российских властей, что, честно говоря, никак не увязывается с тезисами о модернизации. Вступив в ВТО, Россия всё равно потеряет возможность манипулировать ставками, а используя протекционистские меры, власти лишь искусственно снижают конкуренцию на внутреннем рынке, что лишь увеличивает отставание от более развитых экономик.

Можно ли учетверить темпы прироста ВВП в отдельно взятом квартале?

Согласно оценке Минэкономразвития (МЭР) по итогам трех кварталов 2010 г. российский ВВП вырос на 3,4% по отношению к тому же периоду прошлого года. Это означает, что в третьем квартале рост год к году замедлился более чем в два раза по сравнению с первым полугодием,  до 2% год к году. Более того, (со снятой сезонностью) в третьем квартале российская экономика упала не менее чем на 0,6% ко второму кварталу 2010 г., после роста в среднем на 0,9%  в каждом из первых двух кварталов текущего года. По сути дела весь 2010-й год российская экономика топчется на одном месте. В этой связи не могут не вызвать удивления ожидания МЭРа относительно роста экономики в четвертом квартале: по прогнозу министерства ВВП в четвертом квартале этого года окажется на  4,5–4,7% больше, чем год назад, что со снятой сезонностью означает рост более чем на 4% по отношению к третьему кварталу. Таким образом,  экономика должна не только преодолеть спад последнего квартала, но и повысить темпы  прироста вчетверо по сравнению с первой половиной года. И тогда (!) в целом за год ВВП вырастет на ... 3,7–3,8%. А ведь еще совсем недавно нам обещали 4,5%-ный рост.

На фоне достаточно вялой динамики внешнего и внутреннего спроса столь сильное ускорение производства возможно лишь при включении неких непредсказуемых и непрогнозируемых акселераторов, например, фактора наращивания запасов. В его силе мы могли убедиться в 2009 г., когда он внес самый большой отрицательный вклад в снижение ВВП, в совокупности равный суммарному отрицательному вкладу снижения инвестиций в основной капитал и потребления домашних хозяйств (см. Рисунок).

Динамика ВВП и вклад в нее элементов совокупного спроса и запасов в квартальном выражении

Динамика ВВП и вклад в нее элементов совокупного спроса и запасов в квартальном выражении

Источник: Росстат, расчеты Центра развития

Предсказывать динамику запасов тяжело для любой экономики, а для российской — особенно. Дело в том, в итоговых данных по ВВП эта категория формируется по остаточному принципу и ее приходится дополнять данными из финансовой отчетности предприятий. Но именно с динамикой запасов зачастую связаны и оптимистические надежды чиновников, которые в последнее время стали носить откровенно дежурный характер.

Резкое сокращение запасов в 2009 году было вызвано тем, что фирмы под влиянием ослабившегося спроса перестали работать «на склад», следствием чего стал двузначный спад в промышленности. Во время бума, когда любое промедление означает недоиспользование возможностей, а значит упущенную выгоду, а цены быстро росли, фирмы накапливали запасы как готовой продукции, так и сырья. Ставка процента с лихвой перекрывалась дополнительной прибылью от быстро растущих продаж. В результате, российская экономика встретила кризис с соотношением запасов к квартальному выпуску 1:3. В условиях упавшего спроса, продаж и роста процентных ставок стало невыгодно держать прежние объемы запасов на складах. Но именно в силу быстрого сокращения запасов снижение выпуска шло  быстрее падения собственно спроса на продукцию.

Производство начинает восстанавливаться, когда отношение запасов к выпуску возвращается к предкризисной норме, что произошло в 4 квартале 2009 года: если считать за норму соотношение запасов и продаж 2007 г., то к началу января 2010 г. Этот уровень был достигнут. Но вот дальше, если верить статистике, случилось неожиданное — вместо стабилизации запасов снова началось их интенсивное накапливание, что вылилось в ускоренный рост производства в первой половине текущего года. Особенно сильно увеличилось отношение запасов к отгрузке у предприятий, производящих машины, оборудование, электрооборудование и транспортные средства — у них уровень запасов даже превысил докризисный максимум. Очевидно, производство в первой половине года росло в надежде, что потребители предъявят адекватный спрос, однако этого не произошло, поэтому с июня все отрасли начали сокращать производство, что видно по нижеследующим данным.

Динамика производства и спроса

 Янв.Фев.Мар.Апр.МайИюн.Июл.Авг.Сен.
Промышленность в целом
Прирост, SA2,2-0,70,61,01,8-1,0-0,5-0,31,2
Доля предприятий, оценивающих спрос «ниже нормального»474744403632292827
Добыча полезных ископаемых
Прирост, SA0,40,20,3-0,40,4-0,1-0,4-0,60,5
Доля предприятий, оценивающих спрос «ниже нормального»252323232020141412
Обрабатывающая промышленность
Прирост, SA2,5-0,21,92,23,0-1,7-1,0-0,41,5
Доля предприятий, оценивающих спрос «ниже нормального»495046413833312928

Источники: ЦКИ ВШЭ (опросы), Росстат, расчеты Центра развития (снятие сезонности)

Но всё же, июньский спад был не таким значительным, чтобы свести на нет положительный результат апреля-мая, поэтому в целом во втором квартале был зафиксирован значительный положительный вклад изменения запасов в динамику ВВП. Проводимые конъюнктурные опросы  указывают на то, что в третьем квартале промышленные предприятия постепенно адаптируются к новым условиям: если в начале года (когда и происходило накопление запасов) около половины предприятий оценивала спрос как «ниже нормального», то затем их доля постепенно снизилась до 27% в сентябре. Таким образом, нам представляется, что не следует ожидать того, что в ближайшие месяцы запасы будут наращиваться.

Но что тогда станет следующим драйвером роста? И состоится ли он вообще, если запасы не сыграют ожидаемую МЭРом роль в подъеме экономики? Восстановление инвестиционной динамики тоже не очевидно — недаром представители властей заговорили о директивном установлении заданий по инвестициям для естественных монополий. Рост доходов населения и розничного товарооборота стремится к нулю (см. НК-39, стр.12), а чистый экспорт, начиная со второго квартала 2010 г., вносит отрицательный вклад в динамику ВВП. В такой ситуации мы видим только один потенциальный фактор, могущий положительно повлиять на динамику ВВП в ближайшие месяцы, это – торможение роста импорта под воздействием прекратившегося роста доходов населения и завершением периода восстановления запасов импортной продукции. Однако, если и когда это случится, то первым на это должен будет отреагировать валютный рынок, где должен будет сократиться спрос на валюту и, следовательно, укрепиться курс рубля (или валютные резервы Банка России должны начать быстро расти). Но, с одной стороны, этого пока не происходит. А с другой, действие только этого фактора вряд ли сможет учетверить темпы прироста ВВП в конце года.

И что тогда? Давайте будем оптимистами и посчитаем, что падение в третьем квартале целиком связано с климатическими факторами и, следовательно в четвертом квартале российская экономика выйдет на траекторию 1%-ного роста cо снятой сезонностью (квартал к кварталу). И тогда по итогам года рост ВВП составит 2,9%. Добавим немного оптимизма и посчитаем, что в конце года экономике удастся частично компенсировать потери третьего квартала, и её рост составит 2% (квартал к кварталу). И тогда годовые темпы роста составят 3,2%. Вот такой у нас предел мечтаний. Грустно как-то получается.

Валерий Миронов, Ольга Пономаренко

Наше все

Стагнация российской экономики, характерная для последних месяцев, вызывает все больше тревоги. Несмотря на вполне благоприятную внешнюю конъюнктуру и внутреннюю стабильность, роста все нет и нет.

Сложившаяся перед кризисом модель роста российской экономики, в существенной мере, прямо или косвенно опиралась на постоянный рост нефтяных цен. С 2000 по 2008 год размеры экспортной выручки компаний составили 928 млрд долл. Хотя значительная часть прироста экспортной выручки оседала в резервном фонде, оставшейся части хватало, чтобы подпитывать доходы и спрос со стороны бюджета, предприятий и населения. Кроме того постоянно растущие мировые цены на нефть потихоньку подталкивали вверх и внутренние цены, но, самое главное, формировали устойчивые положительные ожидания, как у российских потребителей, так и у иностранных инвесторов. Эйфория последних, подкрепленная общим снижением контроля за рисками в мировой банковской системе, привела к интенсивному притоку капитала в Россию, который действовал как дрожжи на неторгуемые сектора российской экономики, позволяя им расти высокими темпами. Тем временем эйфория от постоянно растущих нефтяных цен скрадывала  до поры до времени стагнацию физических объемов добычи нефти на уровне 480-500 млн тонн и газа на уровне 650–660 млрд м3, как и стагнацию физических объемов их экспорта.

Когда после преодоления острой фазы кризиса цены на углеводороды стабилизировались (на нефть в диапазоне 70–80 долларов за баррель), оказалось, что в условиях стагнации экспортной выручки прежняя модель роста российской экономики не работает, а другой «у нас для вас» пока нет…

Концепция долгосрочного развития экономики России до 2020 года, сформулированная еще до кризиса, и более современный официальный прогноз Минэкономразвития на 2011–2013 годы, предполагают постепенное снижение доли нефтегазового сектора в экономике в пользу инновационного и других обрабатывающих секторов (машиностроительного комплекса и химической промышленности), иными словами — диверсификацию экономики, которая позволит снизить сырьевую зависимость и обеспечит умеренные, но устойчивые темпы роста ВВП (3,5–4,0% в год) за счет опережающего роста несырьевых секторов.

Структура добавленной стоимости по основным секторам экономики (в ценах 2007 года), процентов

 

2007 год2010 год2015 год2020 год
Добавленная стоимость — всего100100100100
Инновационный сектор10,911,11317
Нефтегазовый сектор                     18,716,613,712,7
Сырьевой сектор7,77,376,9
Транспорт5,24,9 ,4
4,1
Оптовая и розничная торговля16,217,117,217

Прочие сектора

41,3

43

44,6

42,3

Источник: Концепция долгосрочного развития экономики России до 2020 года

Официальные прогнозы строятся на гипотезе о том, что цены на сырье останутся на уровнях, близких к текущим (с учетом инфляции в США), следовательно предполагается, что развитие несырьевых секторов будет происходить  без подпитки в виде постоянно растущих нефтегазовых поступлений. Однако, как показывает текущая макроэкономическая ситуация (см. сюжеты о динамике ВВП в Хронике и Комментариях), и наши перспективные расчеты (см. «Наш экономический прогноз», 3 кв. 2010 г.) несырьевые драйверы роста, способные вывести экономику на официальную траекторию, в российской экономике пока не сформировались.

Похоже, что и определенные группы в правительстве также их не видят, предлагая сделать ставку на инвестиции в сырьевой сектор. Подтверждением этому служат обсуждаемые в Правительстве генеральная схема развития нефтяной отрасли до 2020 года и газовой отрасли до 2030 года, а также предложения об изменении принципов налогообложения нефтегазовой отрасли, которые делают добычу и экспорт сырой нефти более привлекательными, нежели их переработку.

Прогноз потребности в капитальных вложениях для развития Нефтегазового комплекса на период до 2030 года, млрд долларов США, в ценах 2007 года

Прогноз потребности в капитальных вложениях для развития Нефтегазового комплекса на период до 2030 года, млрд. долларов США, в ценах 2007 года

Источник: Энергетическая стратегия до 2030 года

При этом авторы документов и не обещают бурного роста нефтегазовой отрасли: согласно генсхеме, нефтяная промышленность будет ориентироваться на поддержание  нефтедобычи до 2020 года на текущем уровне, правда добыча газа должна вырасти более чем в 1,5 раза, до 1 трлн м3 в год. При этом необходимые для реализации намеченных задач инвестиции для нефтяной отрасли на период до 2020 года оцениваются в 8,6 трлн рублей, а объем капитальных вложений в развитие газовой промышленности на период до 2030 года прогнозируется на уровне 12,3–14,7 трлн рублей (в ценах на 1 ноября 2010 года). Хотя о прямых  государственных расходах на развитие нефтегазовой промышленности речи не ведется, несомненно главный торг сегодня идет о налоговых льготах при разработке новых месторождений и новых льготах по уплате экспортных пошлин.

Если ценовая рента была фактически бесплатным ресурсом, то за будущие доходы от увеличения физобъемов экспорта сырья приходится платить уже сейчас. Инвестиционные ресурсы в стране ограничены, а госбюджет дефицитен. Если государство ослабит налоговое бремя на нефтегазовый комплекс, не придется ли вновь усилить его на другие сектора экономики, ограничив тем самым их инвестиционные ресурсы?  И как тогда быть с диверсификацией?

Наталья Акиндинова, Виталий Дементьев

Полный текст бюллетеня «Новый курс» №40, 23–29 октября 2010 г.