• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

России хватит двух смут

13 октября в Институте Е. Гайдара в Москве прошли Гайдаровские чтения — первые из пяти запланированных до конца года. Ранее в Петербурге, в Леонтьевском центре, состоялся семинар, посвященный научному наследию Е. Гайдара. Его взгляд на механизмы эволюции восточных династических циклов (а Россию ученый относил именно к Востоку, а не к Западу) изложенный в книгах «Смуты и институты» и «Государство и эволюция» — весомый вклад в институциональную экономическую историю, отмечает ведущий научный сотрудник Леонтьевского центра Андрей Заостровцев

У последователей институциональной школы отсутствуют фундаментальные работы, посвященные не эволюции институтов, а их краху в период смут и революций. Отчасти этот пробел в новой институциональной экономической истории пытался восполнить Егор Гайдар в книге «Смуты и институты». Запад по Гайдару — это частноправовое общество, где собственность, в качестве важнейшего института, отделена от власти и обладает независимой от нее легитимностью. Восток  же отличают многие признаки так называемого азиатского способа производства, при котором собственность  есть производная от власти, ее атрибут, а  власть первична по отношению к собственности. Согласно формулировке Гайдара,  собственность — вечная добыча власти в восточных обществах.

По его мысли, изложенной еще в 1994 г. в книге «Государство и эволюция», в мире существуют две принципиально разные  цивилизации, разделенные не по географическому признаку, а по общественному устройству, на Восток и Запад. Например, Новая Зеландия, находящаяся восточнее России, по логике автора книги, была бы отнесена к Западу, а  Белоруссия, которая располагается географически западнее РФ — к Востоку.

Восток — дело тонкое

Особое внимание Егор Тимурович уделил анализу династических циклов восточных цивилизаций на примере истории Китая.  История этой страны делится на длинные — продолжительностью 200–300 лет — циклы, которые исторически были, как правило, связаны с определенными династиями. А в каждом цикле прослеживается  несколько этапов.

Первый  этап характеризуется  такими процессами как  становление  и укрепление централизованного порядка, его экспансия на основе отношений «власть-собственность», ведущая, в конечном счете, к рождению империи. На втором этапе укрепившаяся династия производит интенсификацию эксплуатации, имперская бюрократия начинает конвертацию власти в личное богатство и потребление. После чего наступает третий этап — истощение и крах, по поводу которого Гайдар в книге «Государство и эволюция» писал: «Истощенное государственниками государство, в конце концов, рушится». То есть государственники, как червь яблоко выедают государство изнутри.

Далее истории идет по двум сценариям: либо после внутренних переворотов начинается новый виток цикла, либо государство, а точнее то, что от него осталось, достается внешним врагам.

Гайдар относит Россию не к Западу, а к Востоку, хотя и с определенными оговорками. В своей книге «Государство и эволюция» российский реформатор 90-х писал: «Фактически Россия "ворвалась в Азию", в Сибирь лишь в XVI веке. Но Азия ворвалась в Россию и обосновалась в ней на 300 лет раньше».  А в отношении России более поздней он пришел к следующему заключению: «Если в культурном и идеологическом отношении превалировало влияние Запада, то экономическая и политическая структуры в значительной мере могли быть отнесены к разряду восточных обществ».

«Чтоб ты жил в эпоху перемен»

Гайдар не отождествлял понятия революции и смуты. В его интерпретации важнейшая характерная черта, которая отличает смуту от революции, состоит в том, что смута заканчивается восстановлением традиционных институтов, а в ходе революции изменяются основы общественного устройства, укореняются принципиально новые институты. Другими словами, смута возрождает в модифицированном виде старое традиционное общество на новом витке, а революция заканчивается общественным переустройством.

Согласно Гайдару, смена династических циклов — это  «смута», которая характеризуется радикальной деинституционализацией и служит  разделительной чертой, границей династических циклов.

Для китайских историков смута не является невиданной катастрофой, а воспринимается как органическая часть цикла. В это время жизнь насыщена трудностями, возникают мечты о восстановлении старого порядка, люди забывают, как ненавидели сборщиков налогов, завидовали привилегиям вышестоящих сословий, а помнят лишь о том, что раньше был порядок. Описание смуты по Гайдару напрямую ассоциируется со словами Томаса Гоббса, который говорил, что без правил жизнь была бы «одинокой, бедной, беспросветной, тупой и кратковременной».

Гайдар указывал на следующие условия краха государства в период завершения династического цикла: финансовый кризис; неспособность государства к сохранению монополии на применение насилия; восприятие власти как нелегитимной. По его мнению, в российской истории было три момента, когда все эти условия соблюдались. Первый представлен Смутным временем, ознаменовавшим  прекращение династии Рюриковичей, второй — концом Романовской династии и победой большевизма (1917–1921 гг.). К третьему, мягкому варианту «смутного времени» Гайдар отнес период с 1989 г. и до принятия Конституции РФ. Этот последний период  можно, на наш взгляд, назвать концом ленинской или большевистской «династии».

Имея в виду события 1971–1921 гг., Гайдар писал: «Радикальнейшая в истории человечества революция ничуть не поколебала «медного всадника» русской истории. Имперски-государственнические идеалы вышли из огня революции только преображенными и усиленными». Это означает, что социализм органичен России, и, представляя собой одну из линий развития державной истории, явился реинкарнацией восточной деспотии. Согласно утверждениям Егора Гайдара, социализм — это высшая и последняя стадия азиатского способа производства, «логическое завершение государственничества». Впрочем, можно сказать, что в России социализм и сегодня продолжает свое существование, хотя и в сильно модифицированной форме и под другим именем.

Возможность новой смуты

В книгах «Долгое время» и «Гибель империи» экономист-реформатор замечал, что политические системы, подобные той, что сложилась в России в начале XXI в., представляют собой серьезную угрозу устойчивому экономическому росту. Анализируя современный кризис в своей последней работе «Кризис и Россия», он обращал внимание на то, что  при ухудшении экономического положения спокойствие не бесконечно. Если ничего не менять, люди могут выйти на улицы со словами, повторяющими те, что звучали в популярном некогда фильме «Асса»: «Мы ждем перемен!».

Возможность такого сценария заложена в том типе государственности, который сложился в России. Государственности, подавляющей общество, претендующей на самостоятельное существование в качестве объекта едва ли не культового поклонения и фактически отрицающей и частную собственность,  и возможности саморазвития социума.

Вопрос в том, будут ли перемены упорядоченными, постепенными и ненасильственными, или страна столкнется с угрозой  новой смуты. Но последней  Егор Гайдар считал необходимым избежать. Двух смут прошлого века с их разрушительными последствиями для России, по его мнению,  было более чем достаточно.

Андрей Заостровцев

13 октября, 2010 г.