• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Электроэнергетика на пороге перемен

2010 год подводит черту под первым десятилетием XXI века. Какие задачи предстоит решать отечественной электроэнергетике в наступающем десятилетии, какие развилки пройти — эксперт Государственной Думы по энергетической безопасности Вениамин Табачников

— У России есть гораздо более серьезные возможности повышения своей энергоэффективности, чем гонение на лампочки накаливания. Даже в самой электроэнергетике техническое перевооружение и повышение энергоэффективности еще не началось.

Поскольку страна у нас очень протяженная, и в ней есть все виды ресурсов, мы обязаны вовлекать их в электроэнергетику. В России она должна быть диверсифицированной, а мы уже много лет сидим на газовой энергетике. Конечно, нужно использовать и другие ресурсы. Вопрос в том, какой будет цена электроэнергии для потребителей, потому что электроэнергетика, в конечном счете, работает не для себя, а для экономики страны в целом. Главное, чтобы экономика оставалась конкурентоспособной.

— Каковы основные направления развития электроэнергетики?

— В США и странах ЕС, несмотря на разговоры про ветер, солнце и биомассу, атомная электроэнергетика становится все более перспективной, это один из основных инструментов ограничения парниковых выбросов. Руководствуясь той же логикой, Россия инвестирует в масштабную программу развития своей атомной энергетики. Среди наиболее значимых достижений в этом направлении отметим готовящийся пуск второго энергоблока Волгодонской АЭС, который ранее постоянно откладывался. Кроме того, понемножку ведется строительство новой Ленинградской атомной станции.

Вторым по масштабу инвестиций в отечественной энергетике стало строительство больших магистральных и распределительных сетей. Сейчас они сильно изношены и, в силу этого, ненадежны, однако сетевые компании, работая с помощью тарифных ставок, получают гарантированный уровень доходов, позволяющий им проинвестировать программу модернизации сетей.

До кризиса большие инвестиции шли и в развитие тепловых электростанций. Благодаря этому, в частности, в России вот-вот будут введены первые парогазовые энергоблоки. Их КПД в 1,8 раза выше, чем у газотурбинных установок. Это начало масштабной модернизации в электроэнергетике.

Однако новые собственники энергокомпаний столкнулись на рынке с дефицитом инвестиционных ресурсов, и сейчас их финансовые возможности ограничены. Кроме того, спрос показал ненужность большого числа новых ТЭЦ, ввод которых был запланирован до кризиса и во время приватизации отрасли. В ситуации упавшего спроса, между министерством и компаниями, которых во время приватизации вынудили подписать договора на поставку мощности вводимых в эксплуатацию электростанций, идет постоянный торг: «Разрешите мне эту станцию не вводить?» — «Нет, этого мы тебе не разрешаем!»

— И долго еще системная работа по инвестиционной деятельности в электроэнергетике будет иметь такой вид?

— На докризисные уровни энергопотребления, согласно прогнозу Института энергетических исследований РАН, мы выйдем не ранее 2015 года. Поэтому оценки объемов роста электроэнергетики, заложенные в «Энергостратегии-2030» (ЭС-2030), достаточно осторожны.

Хотелось бы, чтобы к этому сроку существенно увеличились инвестиции в новые, прорывные технологии генерации в теплоэнергетике. Чтобы, обеспечивая прирост мощностей, они, вместе с тем, замещали бы большой объем мощностей, оставшихся со времен СССР, накопивших высокий моральный и физический износ. Можно, конечно, обойтись малыми инвестициями, поддерживая их в рабочем состоянии еще лет двадцать. Однако это чревато высоким уровнем расхода газа и выбросов в атмосферу углекислого газа, что противоречит взятому Россией курсу на повышение энергоэффективности и сокращение парниковых выбросов.

К сожалению, пока ситуация в теплогенерации меняется не в лучшую сторону. ТЭЦ, не смотря на то, что они существенно повышают эффективность электроэнергетики в рамках когенерации, на рынке тепла вытесняются котельными и автономными источниками теплоснабжения. Для когенерации — теплофикационных установок электростанций, которые производят и электроэнергию, и тепло — необходим закон о теплоснабжении, принятие которого задержалось почти на десять лет. Ведь ТЭЦ, составляющие больше половины всех тепловых станций страны, находятся в ножницах между тарифным регулированием по теплу, которое часто бывает политически мотивированным, и частичной конкуренцией на рынке электроэнергии. В этой ситуации они не могут обеспечить свою финансовую устойчивость и возможность развития. Интересно, что этот вопрос в нашей стране даже не поднимается. Считается, что проблем здесь нет, хотя, на самом деле, они колоссальные. Неурегулированность взаимодействия компаний или отдельных ТЭЦ на двух рынках, с принципиально разной природой ценообразования, чревата большими экономическими рисками и рисками для инвестиций.

Однако государство от развития тепловой генерации устранилось, считая, что проблемы инвестиционного процесса решат конкуренция на рынке и приход в этот сектор новых собственников. На самом деле все оказалось намного сложнее. Когда РАО ЕС завершило свое существование, а конкурентный рынок в этом сегменте еще не сложился, развивать инвестиции в нынешних условиях может только государство. Конкуренция пока не создала привлекательные для инвесторов условия.

Разумеется, заставлять компании строить тепловые станции там, где оно считает нужным, государство должно не административно-командными методами, а с помощью экономических механизмов. Можно заинтересовать компании реализовывать инвестиционные проекты, где формирование и развитие новых производств создают в этом объективную потребность. Строить генерирующие мощности нужно заранее, а не тогда, когда выявился дефицит.

— Видимо, соответствующий экономический анализ нужно было провести, когда после ликвидации РАО ЕС создавался рынок, и формировались инвестиционные механизмы отечественной энергетики?

— Трудно сказать, насколько адекватно он был бы сделан. Так, проведенная в это время оценка эффективности выполнения энергетических ФЦП экспертам представляется спорной. Например, огромная вначале атомная ФЦП, потом, без всякого экономического обоснования, скукожилась. Видимо, сперва она была раздута.

Еще один инвестиционный пузырь образуется сейчас в гидрогенерации. Сибирь и Дальний Восток, где ее предполагается развивать, это малонаселенные, удаленные регионы, где промышленности нет. Создавать здесь новые генерирующие мощности можно только в случае масштабного экспорта или создания крупных энергопотребляющих производств. Но ни того, ни другого не предвидится. Больших надежд с выгодой для себя продать Китаю дорогую энергию новых гидростанций, нет. Что касается местного потребления, пузырь новых гидромощностей надувался под такие же пузыри по перспективным планам развития территорий, предусматривавших создание новых заводов и рудников.

С началом кризиса все это тут же сдулось. Но проектирование новых гидростанций все же началось. И это плюс. Если в регионе оживится деловая активность, имеющийся задел существенно сократит сроки проектной проработки и изысканий, что позволит ускорить ввод новых мощностей.

В качестве реального большого успеха в гидроэнергетике я отметил бы строительство Загорской гидроаккумулирующей станции (ГАЭС-2) общей мощностью 840 МВт. Первая ее очередь будет введена в эксплуатацию в 2010 г. Кроме того, началось строительство ГАЭС мощностью 1560 МВт на реке Шапша в Ленинградской области. В часы пиковой нагрузки ГАЭС будут работать, как ГЭС, а в часы ночного минимума будут закачивать воду в технологический бассейн. Их двоякая роль — потребителей и производителей электроэнергии, существенно облегчит режимы работы энергосистем и снизит требования к разгрузкам других типов оборудования. Это особенно важно для европейской части РФ, где много атомных станций, которые не могут разгружаться ночью.

— Наверное, масштабное строительство таких станций должно было найти отражение в ЭС-2030. Однако, вместо анализа экономической ситуации в стране, из которого, собственно, и должно вытекать, стратегия развития энергетики, этот документ оперирует километрами линий электропередачи, мегаваттами мощностей и киловаттами часов потребляемой электроэнергии, как некой данностью, не задаваясь вопросом, кому, для чего и в каких объемах они реально будут нужны.

— «Энергостратегия» — это первый, но далеко не единственный документ из обширного пакета, посвященного развитию отечественной электроэнергетики. Сейчас разрабатывается генеральная схема размещения ее объектов, в которой целевые, стратегические параметры «Энергостратегии» детализируются вплоть до размещения крупных электростанций и магистральных линий электропередач в каждом регионе.

Кроме того, после многолетних мучений, минувшей осенью наконец-то появилось постановление правительства РФ «О порядке формирования и функционирования государственной системы прогнозирования спроса и предложения электроэнергии», регламентирующее состав прогнозных работ, их очередность и взаимосвязанность. В результате, в электроэнергетике будет восстановлено стратегическое планирование, которое, в силу технологических особенностей отрасли, должно существовать независимо от того, рыночная у нас экономика, или плановая.

При этом энергетика достаточно инерционна. Поэтому не стоит, например, рассматривать как революцию предусмотренное новой «Энергостратегией» двукратное снижение энергоемкости российской экономики к 2030 году. По факту, она быстро снижается с 1990 года. В 2008 году по ВВП, мы, фактически, вышли на уровень 1990 года, т.е. по своему объему экономика восстановилась. Только теперь это совершенно другая экономика, с другой структурой производства и энергоемкостью. Этот процесс будет продолжаться, поскольку реструктуризация экономики у нас не завершена, а ее  технологическое обновление только разворачивается.

Беседовал Андрей Веймарн

29 марта, 2010 г.