• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Региональное развитие и институты

Успешное пространственное развитие страны требует децентрализации управления с переносом финансовых ресурсов в значительной степени на региональный уровень, уверена директор региональных программ Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич

Она представила свой взгляд на проблему развития страны в традиционной лекции лауреата международной Леонтьевской медали «За вклад в реформирование экономики», которой она была удостоена за работы 2009 года. 

Роль институтов в региональном развитии

Макроэкономический анализ не дает понимания факторов регионального развития. Даже сложнейшие известные сегодня макроэкономические модели в результате расчетов показывают, что традиционные факторы — труд и капитал — описывают региональное развитие процентов на 30%, все остальное — 70% — неопределяемые факторы. Понять последние позволяет новая экономическая география Нобелевского лауреата Пола Кругмана. Согласно его теории в  пространственном развитии выделяются конкурентные преимущества «первой» и «второй природы». Россия сегодня, в терминологии Кругмана, находится в болезненном переходе от использования преимуществ развития «первой природы», главным из которых является фактор природных ресурсов, к преимуществам «второй природы», подразумевающих агломерационный эффект, человеческий капитал и институты. Если в теории Пола Кругмана институты рассматриваются как факторы развития, то, согласно исследованиям Всемирного банка, они могут выступать и в роли тормозов развития или барьеров.

Основные факторы пространственного развития, согласно методике Всемирного банка, делятся на три группы:

  • Density — плотность, агломерационный эффект;
  • Distance — экономическое расстояние (транспортные, транзакционные издержки);
  • Division —  барьеры, прежде всего институциональные.

И сегодня России нужно понять, какие факторы реально стимулируют ее пространственное развитие, а какие — в частности, институциональные, выступают препятствиями. Однако беда российской регионалистики  в том, что при весьма большом багаже средств теоретических построений,  очень слаб эмпирический анализ.

Портреты российских регионов

С точки зрения инвестиций лидируют нефтяные и газовые регионы. К примеру, инвестиции на душу населения в этих регионах (РФ 100%) составили в 2002–2008 гг.: Ненецкий АО — 1676%, Ямало-Ненецкий — 869%. Меньше  всего денег получают Брянская область — 31%, Республика Ингушетия — 25%, Республика Тыва — 17%. Необычен показатель Калининградской области — 117% душевых инвестиций за 2002–2008 гг. к средним показателям по РФ. В этом проявляются институционально обусловленные решения, срабатывает институт свободной экономической зоны — рывок последних лет, предпринятый Калининградской областью.

«Новая  пространственная политика, которую так упорно все эти годы продвигала Наталья Зубаревич, становится частью новой экономической парадигмы как реакции экспертов и политиков на кризис российской экономики и на необходимость поиска новых решений для постиндустриального модернизационного развития страны», — отметил президент фонда «Центр стратегических разработок» Михаил Дмитриев в своем обращении  к участникам церемонии награждения Международной Леонтьевской медалью «За вклад в реформирование экономики» за 2009 год.

С точки зрения развитости малого бизнеса проявляется агломерационный эффект. Наибольшее количество малых предприятий устойчиво фиксируется в федеральных городах и прилегающих областях, меньше всего — в слаборазвитых республиках и удаленных территориях,  результат низкой концентрации спроса. Однако и по этому показателю особняком стоит Калининградская область, где в результате особых условий перемещения через границу малый бизнес может развиваться за счет, грубо говоря, перетаскивания сумок через границу.

В 90-е годы в европейскую Россию, на ее юго-запад, хлынули соотечественники из СНГ, жители Севера. Сейчас ситуация изменилась — чистая миграция концентрируется в федеральных городах-агломерациях. Однако и здесь есть исключение — Белгородская область. На пике миграции она смогла отладить такую институциональную систему приема и привлечения населения, которая позволила притягивать людей и тогда, когда миграционный пик был пройден.

Россия — страна с поляризующимся социальным пространством, где лучший человеческий потенциал концентрируется в крупнейших городах, богатых регионах, а худший — на периферии. В последние 2 года расходящиеся кривые продолжительности жизни (см. график 1), — а это лучший измеритель человеческого капитала — начинают медленно подниматься. И в этом можно заметить влияние институтов и национальных проектов, которые стали источником гигантского перераспределения денег. Другое дело — эффективность этого института, длительность его воздействия. К примеру, сильно развитые регионы на раздачу бензина для скорой помощи и лекарств в чемоданчике врача отреагировали очень сдержанно, там уже другой формат качества жизни.

График 1. Ожидаемая  продолжительности жизни, 1995–2008 гг.

Ожидаемая продолжительности жизни, 1995-2008 гг.

Что удалось и что не удалось

В регионах сегодня действуют два типа институтов власти: федеральные институты региональной политики и региональные институты. Однако они недостаточно эффективны. Прежде всего, в решении триединой задачи поддержания баланса выравнивающей и стимулирующей политики, выбора пространственных приоритетов развития и согласования интересов части и целого, то есть региона и федерации.

Так, сегодня в России перераспределяется до 30% всех доходов. То есть, центр сначала собирает все средства с регионов, а потом распределяет их  в виде целевых социальных трансфертов, при этом диктуя регионам, на что они могут быть потрачены. Стимулирующий эффект такой политики невелик.

При выборе пространственных приоритетов развития по-прежнему плохо расставлены региональные приоритеты. Наибольшую отдачу сулят вложения в лучшие регионы и территории, имеющие серьезные конкурентные преимущества. К последним в нашей стране, как и раньше, относятся преимущественно сырьевые ресурсы. А не качество человеческого капитала, институтов и агломераций, как это принято в современной регионалистике.

Страна в целом и ее часть — регион — всегда имеют несовпадающие интересы. В таких отношениях конфликт интересов имманентен и требует специального институционального дизайна. У нас же преобладает ручное управление, что делает политику согласования интересов неустойчивой и непрозрачной.

Однако, несмотря на несовершенство институтов, в России наблюдается выравнивание региональных диспропорций, в некоторых устойчивых регионах снижается региональная дифференциация — как величины доходов, так и заработной платы (см. график 2). Институты распределения денег работают так, что повышение зарплат бюджетников и рост объема социальных выплат попутно приводит к выравниванию социальных условий регионов.

График 2. Влияние федеральной социальной политики на уровень денежных доходов и средних зарплат населения

Влияние федеральной социальной политики на уровень денежных доходов и средних зарплат населения

Институты «чистой воды»

Собственно институты можно разделить на несколько видов: институт столичного статуса, институт особых экономических зон, институт внутренних оффшорных зон и специальные институты так называемого «регионального творчества».

Институт столичного статуса Москвы выражается в том, что весь крупный бизнес собран по одной крышей и статистически учитывается тоже под той же крышей. И потому, как это ни парадоксально, в период роста цен на нефть, роль Тюменской области сокращалась (см. таблицу 1). Это результат перераспределительного эффекта.

Таблица 1. Рост экономического неравенства регионов. Доля регионов-лидеров в суммарном ВРП, %

Лидеры 1996 2000 2005 2007
Москва 12.2 21.0 22.2 23.8
Тюменская область 9.4 9.9 12.4 11.7
Московская область 3.6 3.2 3.9 4.2
С.-Петербург 3.4 3.3 3.7 3.6
Свердловская область 3.5 2.7 2.7 2.9
Татарстан 3.0 3.3 2.7 2.7
Красноярский край 3.0 3.5 2.5 2.6
Башкортостан 2.9 2.6 2.1 2.3
Самарская область 3.1 2.5 2.2 2.2
Краснодарский край 2.3 2.4 2.1 2.1
Всего 46.4 54.4 56.5 58.1

Другой пример — Санкт-Петербург. Несмотря на все усилия по перебрасыванию штаб-квартир крупных компаний в Петербург, что является чисто институциональным решением, реального увеличения концентрации экономики за последние годы там не произошло (см. таблицу 2). Пока Москва обладает статусом столичности, никакие, даже политические усилия, изменить ситуацию не смогут. До тех пор, пока власть концентрируется в пределах Садового кольца, бизнес будет там же.

Таблица 2. Концентрация экономики в России, %, 2007–2008 гг.

Доля от всех субъектов РФ Москва С.-Петербург
ВРП 23 4
Инвестиции (с Моск. обл.) 11 (17) 5
Внешняя торговля 38 6
Т/оборот торговли (с Моск. обл.) 19 (25) 4
Ввод жилья (с Моск. обл.) 8 (21) 4
Доходы бюджета 20 6
Население 7 3

Первые проявления института «народного регионального творчества» 90х годов — внутренние оффшоры, экономического эффекта от которых не было никакого, сплошные убытки. Их удалось преобразовать, но следом возникли территории особых отношений с крупным бизнесом, по факту, те же самые внутренние оффшоры, но давалась льгота не всем, а нужным компаниям. И когда их владельцы «ушли» после продажи активов, федеральному бюджету пришлось восполнять потери региональных бюджетов, произошла национализации убытков.

График 3. Динамика промышленного производства, в % к 1990 г.

Динамика промышленного производства

Институционально грамотным стал проект особой экономической зоны Калининградской области. Он оказался успешным (см. график 3). Но с первой же волной кризиса здесь упали инвестиции — по итогам 2009 г. более чем на 30% по сравнению с соответствующим периодом 2008 г. Таким образом, эмпирически доказано, что создание особых институциональных условий — это подпорка, которую вышибает первое же ухудшение ситуации.

Любые искусственно созданные институциональные преимущества усиливают риски развития. В нынешних условиях базовой задачей российских регионов становится охота на большого инвестора. А чтобы его заманить, создаются особые условия под конкретную компанию. В этой ситуации невозможно добиться устойчивого улучшения институциональных систем, их прозрачности.

Модернизация

В России до сих пор реально не растет конкуренция за человеческие ресурсы, которые объективно становятся все дороже. И пока конкуренция не возникнет, не будет создана адекватная институциональная среда. Тем не менее, в России формируется шкала институциональных практик, которую уже можно разложить на «лучшее-худшее». Существуют регионы-лидеры, такие как Пермский край и Томская область, и очень немалое «болото», представленное республиками Северного Кавказа и Тывы. Улучшение институционального дизайна регионов — это, чаще всего, результат активной позиции его лидера. А худшие регионы демонстрируют классический эффект колеи.

Улучшить институциональную систему можно лишь там, где возможности институционального повышения сочетаются с другими факторами конкурентных преимуществ. Таких регионов не так много, но они есть. Это Томская область, Калужская область, Ленинградская область, Краснодарский край, Белгородская область — регионы, в которых сочетается выгодное экономико-географическое положение и лучший человеческий капитал.

Подготовила Яна Шокола

Презентация к выступлению Натальи Зубаревич на вручении Международной Леонтьевской медали «За вклад в реформирование экономики» 2009 года

26 марта, 2010 г.