• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Бизнес и государство — отношения

Ассоциации бизнеса перестают быть полноправным собеседником в диалоге с властью. Им все активнее передаются консультативные функции, а инструменты лоббирования у них постепенно отбираются, отмечает Алексей Зудин

Старший научный сотрудник Института анализа предприятий и рынков (ИАПР) ГУ-ВШЭ Алексей Зудин представил доклад «Ассоциации бизнеса и государство: что изменилось» 11 марта на семинаре цикла «Институциональные проблемы российской экономики», организованного Институтом анализа предприятий и рынков ГУ-ВШЭ.

С начала 2000-х гг. ассоциации становятся важным посредником в разговоре бизнеса и государства и успевают занять прочное место в бизнес-сообществах. В 2003–2004 гг. ассоциации охватили практически все отрасли и сектора российской экономики, однако центральное место заняла «большая четверка»: Российской союз промышленников и предпринимателей (РСПП), Торгово-промышленная палата (ТПП), «Деловая Россия» и ОПОРа России. Ассоциации необходимы не только бизнесу для координации внешних отношений предприятий, государство также заинтересовано в диалоге с ними. Одно из доказательств — ни «дело ЮКОСа», ни последовавшая за ним институциональная и политическая трансформация, ни установление режима политического доминирования не побудили государство к разрушению сети ассоциаций, отмечает Зудин. Однако роль ассоциаций, безусловно, снизилась, а сами ассоциации потеряли механизмы влияния на формирование госполитики, превратившись в большей степени в консультационный институт.

Ассоциации = консультанты

Смена политической модели, начавшаяся на рубеже 2003–2004 гг., не могла пройти бесследно для такого доселе важного участника диалога между бизнесом и государством. Казалось, что система отношений, сложившаяся между бизнесом и государством в первые годы правления В. В. Путина и основанная на институционализированном диалоге, разрушена. В пользу этого говорил тот факт, что регулярные встречи президента и руководства ассоциаций прекратились. А одна из ведущих ассоциаций бизнеса — РСПП — и вовсе столкнулась с перспективой ликвидации: был выдвинут к рассмотрению «проект Потанина», подразумевавший слияние трех лидирующих ассоциаций бизнеса — РСПП, Деловой России и ОПОРы. Вместо этого произошла «мягкая» консолидация «большой тройки»— в июле 2004 г. был создан Координационный совет, в рамках которого представители ассоциаций должны вырабатывать общую позицию по интересующим вопросам. Создание Совета позволило интегрировать ассоциации в работу центрального института консультативной системы — Совет по конкурентоспособности и предпринимательству. На деле это давало бизнесу новый алгоритм продвижения своих интересов. Однако успешное сотрудничество продолжалось недолго — в 2009 г. обострились противоречия между руководством «большой тройки», что ослабило работу  Координационного совета.

За пределами «большой тройки» ситуация также стала меняться: появились новые ассоциации, создаваемые компаниями-лидерами в своих отраслях. Такие ассоциации стремились перестать быть «придатками» отраслевых министерств и заявляли свои права на установление «правил игры» на рынке: они ориентированы на «рационализацию» своих сегментов рынка, создают стандарты и технические регламенты, стремятся к превращению в саморегулируемые организации (СРО) и к более активному продвижению интересов во власти, объясняет Зудин.

Создание СРО на платформе ассоциаций — делегирование последним реальных полномочий в отношении участников рынка, что превращает их в главного посредника между бизнесом и государством. Однако появление СРО, помимо перераспределения функций от государства к организованному бизнесу, обеспечивает связь участников рынка непосредственно с регулятором, что, по свидетельству самих участников, осложняет использование лоббистских механизмов.

Сама «повестка» отношения государства и бизнеса изменилась, отмечает автор доклада. Предметом диалога перестала быть экономическая политика (она стала разрабатываться высшим политическим руководством самостоятельно), с бизнесом стали обсуждать лишь конкретные детали достижения намеченных экономических целей. В итоге, уровень влияния организованного бизнеса на госполитику снизился, а присутствие ассоциаций в институциональном механизме консультирования власти - расширилось. С 2005 г. создаются специальные каналы доступа ассоциаций к подготовке решений в системе исполнительной власти. Так, Минэкономразвития еще в 2004 г. предложило наделить ассоциации правом экспертизы законопроектов.

Все это отражает главную тенденцию изменения отношений государства и бизнеса: из полноправного партнера, чьи интересы нельзя не учитывать, бизнес превращается в глазах государства в советника, чье мнение не всегда может быть услышано, считает Зудин.

В кризис — без посредников

Кризис только усугубил такое положение дел — приоритетом госполитики в этот период стало совмещение антикризисных мер с социальными приоритетами и целями долгосрочного развития («Программа 2020»). В итоге, издержки этой политики легли на бизнес. Бизнес оказался не в восторге от отказа правительства снизить налоги, от свершившейся замены ЕСН страховыми взносами, повышение которых, правда, по просьбе бизнеса, отложено до 2011 г. Одновременно с этим, такие меры поддержки предпринимателей, как защита отечественного производителя (через импортозамещение), поддержка малого и среднего бизнеса средствами антимонопольной политики, программы борьбы с коррупцией, по мнению бизнеса вписываются в долгосрочную программу развития экономики и потому не могут считаться достаточными. Однако в нынешних условиях у бизнеса нет иного, помимо консультаций, механизма влияния на государство.

Важным инструментом госполитики в кризис стало «прямое взаимодействие» первых лиц государства с руководителями крупнейших предприятий. В частности, в выстраивании отношений с бизнесом контакты с ассоциациями стояли для премьер-министра на третьем месте после «прямых контактов» и участия в меропрпиятиях координации типа «экономических форумов», считает Зудин. «Президентское» звено консультативной системы, по мнению автора доклада, оказалось более проходимо для инициатив ассоциаций — Д. А. Медведев, поддержав предложения РСПП, принял принципиальное решение по госкорпорациям, смягчил наиболее жесткие положения антимонопольного пакета ФАС и т.д.

В период кризиса произошло расширение институционализованных звеньев консультативной системы: несколько федеральных министерств и ведомств создали общественные советы и их аналоги. В новых общественных советах повысилось представительство ассоциаций бизнеса. В состав Совета по внешнеэкономической деятельности при Минэкономразвития вошли представители «большой четверки» ассоциаций бизнеса, а также представители нескольких отраслевых ассоциаций, в общественный совет при Минпромторге — представители нескольких ассоциаций бизнеса.

Однако активизация диалога с организованным бизнесом во время кризиса ограничивалась «режимом консультаций», а бизнесу отводилась функция корректировки антикризисной политики посредством экспертизы.  

В настоящее время с уверенностью можно говорить о том, что ассоциациям отводятся функции посредников, регуляторов и информационно-аналитических центров. Монополию на координацию ассоциации вряд ли приобретут: сохранение «прямых связей» с предприятиями и подключение механизмов «мягкой координации» через проведение форумов позволяет придавать модели отношений бизнеса и государства «ресурс гибкости», особенно важный в условиях открытости российской экономики глобальному рынку, полагает Зудин.

Валерия Церевитинова

Полный текст доклада А. Зудина «Ассоциации бизнеса и государство: Что изменилось?»

15 марта, 2010 г.