• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Президиум «Большой двадцатки»

В представленных общественности результатах последнего саммита министров финансов G7 старательно обходятся самые важные вопросы — о статусе самой «семерки» и об отношениях с Китаем, подчеркивает редактор отдела экономики журнала «Эксперт» Максим Рубченко

5–6 февраля в канадском городке Икалуит состоялась встреча министров финансов и глав Центробанков G7. Причем во всех анонсах этого события специально подчеркивалась, что встреча эта — сугубо неформальная, и никакого официального документа по ее итогам принято не будет.

Из высказываний участников перед началом саммита следовало, что главные финансисты «Большой семерки» собирались обсудить реформу мирового финансового сектора и курсы валют, прежде всего — необходимость укрепления китайской валюты, которую Запад считает сильно недооцененной. Кроме того, планировалось обсуждение перспектив сворачивания антикризисных мер и дальнейшее будущее самой «семерки», которая в глазах мирового сообщества после финансового кризиса перестала пользоваться былым влиянием, уступив роль мирового координатора «большой двадцатке».

Впрочем, после окончания саммита, его участники высказывались лишь по поводу половины из обозначенных в предварительной повестке дня пунктов.

Что касается сворачивания антикризисных мер, то главные финансисты стран «большой семерки» пришли к выводу о «непрочности роста мировой экономики» и необходимости продолжения поддержки экономики. «Мы привержены идее сохранения поддержки для экономики, пока не убедимся в прочности роста. Мы уверены в правильности направления движения, хотя и сохраняем осторожность», — заявил от имени всех участников саммита министр финансов Великобритании Алистер Дарлинг.

Его американский коллега Тимоти Гейтнер уточнил: «Мы все разделяем уверенность, что после прихода сильного, устойчивого оживления, возглавляемого частным сектором, мы будем способны начать свертывание и отозвать чрезвычайные меры, принятые в ходе кризиса, и мы это будем делать с осторожностью, чтобы не подорвать перспективы сильного оживления».

Дискуссия о реформе мирового финансового сектора сосредоточились вокруг  регулирования банковской системы и размеров банковского капитала, а также «антикризисного налогообложения» банков.

«Все главы финансовых ведомств «большой семерки» поддерживают необходимость согласования и проведения мер по реформе регулирования финансового сектора», — отметил министр финансов США Тимоти Гайтнер. Главные цели реформы регулирования — установление более жестких и общих международных норм банковского регулирования, чтобы обеспечить единые правила игры на всех финансовых рынках мира. Правда, судя по всему, согласившись ввести общие правила игры, представители разных стран представляют результат по-своему. Вряд ли стоит сомневаться, что в качестве универсальных правил американцы стараются и будут стараться навязать «семерке» свои стандарты, а немцы и французы — свои.

Свидетельством жестких и безрезультатных дискуссий по этому поводу можно считать заявление министра финансов Франции Кристин Лагард о том, что «при общих подходах меры на национальном уровне могут различаться, чтобы учесть специфику отдельных стран, необходимость в подобных мерах должна рассматриваться каждой экономикой отдельно, потому что она требует абсолютно разного уровня государственного вмешательства».

Участники саммита утверждают, что введение общих норм банковского регулирования могут дать положительный эффект уже в ближайшие два-три года, однако реализация этого плана даже в масштабах «большой двадцатки» вызывает большие сомнения из-за больших различий в уровнях экономик стран-участниц этой группы.

Более четко выглядят перспективы другой инициативы - введение налога на финансовые структуры, поступления от которого пойдут в специальный фонд, средства которого будут использоваться для помощи банкам в кризисных ситуациях. В этом вопросе главные финансисты «большой семерки» достигли консенсуса: как заявил министр финансов Канады Джим Флаерти, «банки, а не налогоплательщики должны оплачивать чрезвычайные меры по спасению финансовых институтов». По словам Алистера Дарлинга, участники саммита единогласно высказались за введение дополнительного налогообложения банков с этой целью.

Достигнут консенсус и относительно регулирования банковского капитала, однако о сути этого консенсуса участники саммита предпочли не распространяться. Можно предположить, что речь идет об американской инициативе ограничить размеры банков, запретив им занимать более 10% рынка по каждому виду банковских услуг. При этом остается непонятным, готова ли «большая семерка» вслед за американцами запретить банкам владеть хедж-фондами, фондами прямых частных инвестиций и заниматься торговлей ценными бумагами из собственных средств.

Кроме этого, в повестке дня саммита появился новый пункт — о бюджетном кризисе в Греции и его последствиях для европейской экономики. Внешний долг Греции достиг 113% ВВП, а бюджетный дефицит — 12,7% ВВП. «Мы ожидаем и мы уверены, что правительство Греции примет необходимые решения» по снижению уровня дефицита с прошлогодних 12,7% ВВП до менее чем 3% к 2012 году», — заявил глава Европейского центрального банка Жан-Клод Трише. Уже после окончания встречи G7 в Канаде  министр финансов Греции Георгиос Папаконстантину озвучил план налоговой реформы: планируется ввести налог 40% на доходы физлиц свыше 120 тыс. долл., кроме того, повысятся налоги на бензин, сигареты и алкоголь. Тем не менее, понятно, что такими мерами к 2012 году задачу не решить.

Рост курса доллара к евро, по заявлению министра финансов Франции Кристин Лагард, следует рассматривать как позитивную тенденцию для европейской экономики: «Мы ведь все время сетовали, что доллар недостаточно силен, а сейчас наблюдаем улучшение этой ситуации».  Примечательно, что, по словам главы германского Минфина Вольфганга Шойбле, участники встречи приняли решение отказаться от помощи со стороны МВФ для стабилизации ситуации в Греции, Испании и Португалии, поскольку Евросоюз «в состоянии самостоятельно разрешить все существующие финансовые проблемы».

Приходится признать, что наибольший интерес вызывают те пункты повестки прошедшего саммита, о которых его участники предпочли не распространяться - о проблемах с китайской валютой и о перспективах самой «большой семерки». Трудно поверить, что эти важнейшие вопросы вообще не обсуждались.

Впрочем, нежелание публично обсуждать «китайский вопрос» вполне объяснимо: накануне саммита отношения между Китаем и США заметно обострились, поскольку Пекин очень негативно воспринял решение Вашингтона поставить на Тайвань вооружений на 6,4 млрд долларов. Китайские власти даже объявили — впервые! — о возможности введения санкций в отношении американских компаний - участниц сделки. КНР также заморозила военное сотрудничество с США. США в ответ заговорили о возможности включения Китая в список стран, манипулирующих курсом национальной валюты, и вероятно, именно это намерение Тимоти Гайтнер обсуждал со своими коллегами по G7. Поскольку об этом обсуждении решили даже не упоминать, то можно сделать вывод: американцы поддержки не нашли. Что понятно — ссориться с Китаем сегодня не хочет никто.

Вопрос о перспективах «большой семерки» еще интереснее. Можно констатировать, что формально передав «большой двадцатке» статус всемирного рулевого, «семерка» вновь стала элитным клубом, «привилегированной кастой» внутри двадцатки, фракцией, вырабатывающей ключевые решения и представляющей их на утверждение «рядовых» членов G20. По сути, G7 теперь выступает как президиумом «большой двадцатки». Заявления о неформальном характере встреч «семерки» никого не обманывает - не зря же российский МИД официально высказал недовольство по поводу того, что нас в Икалуит не пригласили. Похоже, что в ближайшее время «большая двадцатка» грозит превратиться в поле противостояния как минимум двух фракций — G7 и БРИК. Впрочем, даже во фракции БРИК нашей стране при сегодняшнем состоянии экономики лидерская позиция, как говорится, «не светит».

Максим Рубченко

11 февраля, 2010 г.