• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Уроки кризиса: в России и в мире

Проблемы накопленных долгов в мировой экономике утяжелят выход из кризиса и могут сделать малоэффективными традиционные инструменты денежной политики, уверен Директор по макроэкономическим исследованиям ВШЭ Сергей Алексашенко

Выступая на семинаре «Уроки кризиса и перспективы развития российской и глобальной экономики», Алексашенко отметил, что одним из главных последствий кризиса для мировой экономики станет сокращение кредитного плеча. Как это происходит, хорошо показано в книге японского профессора Ричарда Коо (Richard Koo) — «The Holy Grail of Macroeconomics». Он, анализируя «потерянное десятилетие» в Японии, называет этот период временем балансовой рецессии (balance sheet recession). Перед спадом, в начале 90-х гг., очень резко выросли цены акций, стоимость финансовых активов, недвижимости. Многие предприятия активно использовали недвижимость и акции в качестве залога под заимствования. В результате, когда рынки рухнули, на балансах у компаний образовались огромные убытки. Затем на протяжении десятилетия японские предприятия за счет текущих прибылей гасили накопленные убытки. В этот период собственно бизнес не стоит ничего, потому что накопленные при переоценке активов убытки поглощали все прибыли. Этот парадокс приводил к тому, что никто не был в состоянии определить, сколько стоит бизнес — формально  все бизнесы стоили минус, т.е. вообще ничего не стоили. Компании не брали в этот период кредиты, потому что их балансы не проходили минимальной банковской проверки на устойчивость.

В такой ситуации центральный банк теряет инструменты воздействия на ситуацию, денежная политика становится неработающей, единственным  инструментом в руках властей остается дефицит и расходы бюджета. Поэтому восстановление японской экономики шло по синусоиде: бюджет проводил политику устойчивого дефицита, и японская экономика начала оживать. Подобного эффекта, с высокой степенью вероятности, можно ожидать и на выходе из нынешнего кризиса. И в американской, и в европейской, и в российской экономике. Проблемы накопленных долгов будут утяжелять выход из кризиса.

Другая проблема связана с усилением надзора за банками и финансовыми институтами во всем мире. В этом ключе приняты и решения в рамках G-20, и большинством государств по отдельности. Это означает, что банковский бизнес во всем мире будет менее эффективным, более дорогим, что банки объективно будут давать меньше кредитов, что в целом следует ожидать серьезного кредитного сжатия  и повышения стоимости денег в мировой экономике.

Еще одним интересным уроком для мировой экономики, для европейской экономики, будет проверка еврозоны на устойчивость. Потому что слабость бюджетной политики таких стран как Португалия, Испания, Италия, Греция была очевидна на протяжении многих лет. Что делать в ситуации, когда одна из стран еврозоны подходит к состоянию, близкому к дефолту, когда ценные бумаги правительства перестают приниматься в качестве залога в европейском ЦБ, банковская система любой страны может рухнуть — не знает никто. Выход из зоны евро не прописан. Это такой интересный урок: создавая новые институты, надо всегда предусматривать и самые плохие сценарии, потому что в хороших все проблемы будут решаться сами по себе.

Особенности российского кризиса

Кризис проявил структурные проблемы российской экономики. Причем они не сводятся только к тому, что у нас очень велики сырьевой сектор и производство машиностроительной продукции для него. У нас оказался гипертрофированным сектор услуг — в т.ч. и сектор строительства, который, с одной стороны, как и в других странах закрыт от конкуренции (т.е. потенциально подвержен перегревам, как и в других странах), а с другой — занимает большую долю в ВВП (6,3% в 2007 г.). В этом отношении мы чем-то схожи с Великобританией, где финансовый сектор также перекошен и слишком тяжелый. Если сейчас финансовые институты Великобритании начнут уезжать в другие страны, то, конечно, английской экономике будет очень тяжело, т.к. будут исчезать рабочие места и налоги.

А нашей экономике еще хуже, потому что услуги в основном посреднические, промежуточные, и сектор услуг вряд ли сможет начать снова успешно развиваться, если основные сектора, которые производят добавленную стоимость, находятся в депрессивном состоянии, потому что перераспределять просто нечего. Надеяться только на растущие цены на нефть не следует, потому что известно, что от каждого доллара прироста нефтяной цены нефтяные компании в лучшем случае имеют 10 центов, все остальное идет в бюджет. Поэтому рост нефтяных цен от 40 долларов до 80 резко улучшает состояние бюджета, но мало влияет на финансовое положение нефтяных компаний, на их инвестиционные планы.

Такие изменения в структуре экономики — сжатие конкурентных секторов, секторов перерабатывающей промышленности в последнее десятилетие — является объяснением того, почему в этот кризис в России мы практически не видим примеров импортозамещения. Их просто негде наблюдать. Если десять лет назад, после кризиса 98-го года, воспользовавшись девальвацией рубля, перерабатывающая промышленность воспользовалась окном возможностей и резко воспряла, то в последние 3–5 лет она окончательно сникла, благодаря последовательной политике укрепления рубля. 

Долгоиграющей проблемой на ближайшие годы станет вопрос о выживании остатков нашего машиностроения в конкурентной борьбе с китайскими товарами на российском рынке.

Этот вопрос встает в силу того, что в мире есть долгосрочный тренд на укрепление евро. Даже если Банк России не укрепляет бивалютную корзину, то укрепление евро в мире приводит к укреплению рубля по отношению к доллару — а то, что китайский юань привязан к доллару, делает китайские товары в России относительно дешевле. И эта ситуация, мне кажется, будет сильным неблагоприятным фактором для развития нашей экономики.

Кстати, валютная политика Китая в предкризисные годы — это весьма интересный и неоднозначный сюжет. В 2003–2006 гг. Китай последовательно ревальвировал юань, после чего зафиксировал его на стабильном уровне. А в условиях чуть более высокой инфляции в Китае, чем в США, юань продолжал утяжеляться по отношению к доллару. Исследование эффекта такой валютной политики на экономические отношения Китая и США (см. The Future of China's Exchange Rate Policy) выявило следующий парадокс: торговый дисбаланс США и Китая начал стремительно нарастать ровно после того, как Китай закончил период укрепления юаня. У меня есть лишь одно объяснение этой ситуации: Китай переживает своеобразную голландскую болезнь, где в качестве экспортируемого дорожающего сырья является его рабочая сила, внутренняя цена которой остается на стабильно низком уровне, а в мире цена труда постепенно возрастает. Способом удержания внутренней цены рабочей силы на низком уровне является давление со стороны деревни, где сосредоточены колоссальные трудовые ресурсы, и отсутствие социальной нагрузки, сопоставимой по своим масштабам с тем, что мы видим в развитых, да и развивающихся странах, на работодателя и бюджет. Мало у кого есть сомнения в том, что по своему качеству (исполнительская дисциплина) китайская рабочая сила находится на одном из первых мест в мире, а её низкая цена позволяет Китаю выигрывать конкуренцию на мировом рынке. Поэтому, быстро выйти из этого состояния не получится — для этого Китай должен повышать стоимость своей рабочей силы (вводить пенсионное страхование, медицинское страхование и т.д.), что вряд ли реалистично в ближайшем будущем.

Уроки для России

У нас ситуация иная, и политика «дорогого» рубля имеет совсем другие последствия. Первый вывод необходимо сделать, проанализировав, как правительство встретило кризис, и как с ним боролось. Думаю, редко какое правительство готово к кризису, но проблемой в России является отсутствие у властей института, механизма адекватной оценки текущей ситуации. Все оценки, которые давало правительство в период спада — с сентября 2008 г. до мая-июня года текущего, когда ситуация более-менее стабилизировалась — запаздывали. И на основе запаздывающих оценок все решения принимались с большим запозданием. Достаточно вспомнить упорство, с которым правительство проталкивало бюджет, даже когда уже было ясно, что его нужно пересматривать.

Вспомните, что план антикризисных мероприятий, включая фискальный пакет, был утвержден только в апреле — мае 2009 г., а с точки зрения экономики очевидно, что чем быстрее вы начнете вкачивать бюджетные деньги, подталкивать экономику этими деньгами, тем легче поддержать ее. Постоянное запаздывание с оценкой ситуации и с принятием решений — это и есть первый, очень важный урок.

Второй урок — это то, что в структуре антикризисного пакета российское правительство очень большой упор сделало на нетрадиционные составляющие стимулирующего пакета. В первую очередь это повышение пенсий — я все понимаю с точки зрения социальных проблем, но в условиях кризиса ни одна страна не шла на повышение пенсий, а мы пошли. Затем — спасение собственников, когда гигантские средства предоставлялись владельцам корпораций и финансовых институтов. Правительство в условиях кризиса, безусловно, должно спасать население (поэтому даже с повышением пенсий готов мириться), правительство в условиях кризиса должно спасать некоторые предприятия (поэтому готов смириться с тем, что спасают АвтоВАЗ, хотя опять запоздали), но я не понимаю, почему правительство спасало собственников. В этой связи, я считаю, власти зря потратили ресурсы, причем колоссальные.

И еще один урок — нежелание работать над ошибками. Например, меня поражает позиция Центрального банка в части банковского надзора. Все центральные банки мира опубликовали доклады с объяснением того, где они ошибались, что они сделали неправильно, что они будут исправлять. В России, как выясняется, никаких ошибок не было, всё делалось правильно. Отказ от признания ошибок, отказ от признания того, что у нас банковский надзор содержит встроенные дефекты, приводит к тому, что и сегодня ЦБ позволяет банкам прятать проблемы. Нашему ЦБ комфортнее получать красивую отчетность банков, где немного просроченных кредитов, где ситуация с банковским кредитованием улучшается. Это позволяет рапортовать о том, что в банковской системе нет проблем, что ситуация улучшается, хотя хорошо понятно, что никакое приукрашивание баланса не меняет реального качества наших банков.

И это будет долгоиграющей проблемой, потому что без устойчивой банковской системы, без активного кредитования экономики с опорой на собственные ресурсы (внешних займов в значимых объемах у российских банков не будет ближайшие 2–3 года), без здоровой банковской системы выход российской экономики на устойчивые темпы роста невозможен. К сожалению, на это никто не хочет обращать внимания.

Подготовила Юлия Литвинова
Фото Полины Фроловой

4 февраля, 2010 г.