• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Газпром и новые стратегии европейского рынка

О балансе сил на газовом рынке Европы, будущих его изменениях интервью сайту Opec.ru заведущего лабораторией экономических проблем энергетики ЦЭМИ РАН Сергея Чернавского

— Принцип «take or pay», закладываемый в долгосрочные контракты «Газпрома» на поставки газа в Европу, оказался под огнем. Европа и Украина хотели отказаться от него и последней  это удалось. Это начало некой тенденции?

— «Take or pay» — это не изобретение Газпрома, это просто тип контрактов, который гарантирует поставщику газа возврат понесенных им затрат. Дело в том, что сооружение магистральных газопроводов протяженностью в несколько тысяч километров, а именно по таким длинным газопроводам российский газ транспортируется на европейский рынок газа, сопряжено с большими инвестициями. Поэтому инвесторы, вложившие значительные средства в магистральные сети, стремятся к тому, чтобы сроки окупаемости их инвестиций были не меньше, чем в другие инвестиционные проекты. Если газопровод жестко связывает продавца газа с его покупателем и последний отказывается от газа, то газопровод будет стоять пустым. Контракт «take or pay» обеспечивает инвесторам возврат их инвестиций, так как вне зависимости от того, нужен газ покупателю или нет, он обязан за него заплатить. Такая система контрактов естественна для рынка трубопроводного газа, когда в системе газопроводов нет точек пересечений, так называемых хабов, благодаря которым продавец имеет возможность выбирать покупателей (если покупатели представляют разных собственников), а покупатель — продавцов (если, конечно, газопроводы, расположенные вверх по потоку газа, принадлежат разным собственникам). Наличие таких хабов в системе газоснабжения вводит в нее элементы конкуренции. Если хабов, связывающих разных собственников, продавцов газа с разными собственниками — покупателями газа, много, может возникнуть конкурентный рынок газа. Например, такой рынок функционирует в США, где при большом количестве газодобывающих компаний в системе магистральных газопроводов имеется более двух десятков хабов.

Конечно, острой необходимости в контрактах «take or pay» в этом случае уже нет, так как при отказе какого-то продавца или покупателя от ранее достигнутой газовой сделки, противоположная сторона, как правило, может найти другого контрагента.

Такую систему, с множеством точек пересечения и хабов стремятся создать европейцы. Строятся новые сети, прокладываются новые газопроводы, они пересекаются друг с другом, что дает возможность направлять газ в разные регионы.

— То есть такой вид контрактов, как «take or pay» в Европе будет отмирать?

— Со временем, безусловно, как бы «Газпром» ни смотрел на это. Если конкуренция на рынке газа возникает, от этого никуда не деться. Если какой-то участник рынка не хочет продавать свой газ по новым условиям, найдется другой продавец. И долгосрочные контракты тоже будут уходить. Любой поставщик на конкурентном рыке находится в сложной ситуации. Хочешь остаться на рынке — снижай издержки, не можешь — тебя вытеснят с него конкуренты.

Какие в этом отношении имеются долгосрочные перспективы у Газпрома - оценить нелегко. Дело в том, что информации о предельных издержках добычи российского газа в открытом доступе нет. Скорее всего краткосрочные издержки не очень большие, потому что «Газпром» все еще разрабатывает такие гигантские месторождения, как Уренгойское, Медвежье, Ямбургское, в разведку и разработку которых много лет назад государство вложило немалые средства. Много бюджетных ресурсов было вложено и в такие газопроводы, как «Союз», «Уренгой-Ужгород» и др. Понять, какую прибыль «Газпром» (а он единственный экспортер российского газа) получает на самом деле от продажи российского газа - сложно. Но по косвенным признакам ясно, что деньги немаленькие — «Газпром» расширяет сферы своей деятельности, занимается другими бизнесами. Что касается предельных долгосрочных издержек поставки российского газа на рынки, то здесь, можно ожидать значительного их роста по сравнению с краткосрочными. Это обусловлено большими инвестициями, которые потребуются на разработку месторождений Ямала, Штокмановского месторождения, а также добычи газа на шельфе замерзающих северных морей.

— Развитие технологии сжиженного природного газа (СПГ) представляет для «Газпрома» серьезную конкурентную угрозу на европейском рынке?

— Да, и эта угроза будет с каждым годом ощущаться все острее. В последние годы издержки поставок СПГ на рынки газа снизились настолько, что уже сегодня на европейском рынке газа доля СПГ составляет порядка 25–28%. Более того, цены СПГ в ряде случаев оказываются ниже тех контрактных цен, по которым в Европе продается российский газ. Конечно, долгосрочные контракты заключаются на 20–30 лет, однако уже сегодня имеется сильное давление в сторону снижения цен газа по ранее заключенным контрактам. К тому же в Европе строятся новые СПГ-терминалы, новые газопроводы, возможно, будет НАБУККО.  И, поскольку технология сжижения газа резко удешевилась, довольно скоро, я думаю, цены газа в Европе могут снизиться. Следует иметь в виду, что рост доли СПГ на рынке газа приведет к формированию мирового рынка газа, ценообразование на котором уже не будет зависеть от мировой цены нефти (как сегодня), а будет определяться, как и на других конкурентных рынках, спросом и предложением.

— Получается, что положение европейцев будет становиться все выгоднее? Поставщиков все больше, их власть ослабевает?

— Это так, но европейцы тоже в непростом положении, потому что месторождения в Северном море постепенно истощаются. Поэтому им придется активно взяться за рынок СПГ, вкладываться в технологии. Есть и новые проблемы — Европе придется обращаться к газоснабжению из «проблемных» регионов. Большие запасы газа есть в Иране, Катаре, на Ближнем Востоке. Это «проблемные регионы», поскольку на поведение поставщиков газа влияют политические, идеологические, религиозные факторы. Но, несомненно, Европа будет прилагать усилия по дальнейшей либерализации  своего внутреннего рынка и диверсификации источников газа. С этой точки зрения давление на «Газпром» будет возрастать, но это естественно и нормально с точки зрения эволюции рынка газа. Чем больше конкуренции на рынке, тем меньше возможностей для доминирования на этом рынке какого-то конкретного поставщика.

— Не считаете ли Вы, что «Газпрому» следовало бы пойти на уступки европейским покупателям, и пересмотреть условия контрактов на этот год?

— Тут все зависит от важности, которую «Газпром» придает своим долгосрочным и краткосрочным целям. Если долгосрочные интересы важнее — пойти на уступки можно. Представим себе, что у покупателя газа есть жесткий контракт, и от него требуют его безукоснительного выполнения. Конечно, покупатель поднатужиться, займет денег, предпримет какие-то другие усилия, и этот контракт выполнит. Но в следующий раз он десять раз подумает, прежде чем заключать контракт с таким жестким партнером. Очевидно, что при меняющихся (в значительной мере непредсказуемо) рыночных условиях покупатель будет принимать меры для снижения своей зависимости от жесткого поставщика, что может выразиться даже в виде ужесточения политики покупателя на рынке. Например, в случае консолидации газовой политики в рамках ЕС может сформироваться монопольно-монопсонический рынок газа, который, как показывает экономический анализ, может создать новые нежелательные для российского поставщика  угрозы на европейском рынке газа. Так что «Газпрому» придется тщательно взвешивать, что лучше — настоять на выполнении всех условий своих газовых контрактов и получить выгоду в краткосрочной перспективе с ростом вероятности потери части долгосрочных выгод, или в ущерб краткосрочным эффектам проводить более гибкую политику. С позиций долгосрочных интересов гибкость — более важное свойство, чем жесткость.

— Как Вы считаете, сама система ценообразования на трубопроводный газ будет меняться?

— Поскольку зависимость между поставщиком и производителем будет ослабевать, в дело начнет вступать функция спроса на газ в Европе, а не привязка к нефти. Представьте себе, что вы жестко связаны с каким-то конкретным потребителем — как определить цену контракта, непонятно, потому что рынка как такового нет. Но когда у вас связь между потребителем и поставщиком будет не жесткой, тогда уже оснований для того, чтобы зависеть от цен на нефть, нет. На первый план будет выходить функция спроса на газ в Европе (и в транзитных странах). В соответствии с ней — чем большую цену предлагает поставщик газа, тем меньше будет на него спрос. В долгосрочном плане этот спрос весьма эластичен. Конечно, есть искушение воспользоваться низкой краткосрочной эластичностью спроса, но поддаваться ему опасно в долгосрочной перспективе. Вот почему так важен здесь тщательный научный экономический анализ. «На пальцах» такую задачу не решить. В будущем Европа будет переходить на спотовые контракты. Долгосрочные же контракты станут гораздо более гибкими, цены в них будут подстраиваться под реальную рыночную ситуацию.

Беседовала Анастасия Астахова

18 января, 2010 г.