• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Андрей Сизов-младший: зерно есть – везти некуда

В нынешнем году Россия вновь имеет шанс увеличить экспорта зерна. Удастся ли его реализовать и что этому препятствует, - об этом рассуждает исполнительный директор аналитического центра «СовЭкон» Андрей Сизов-младший

Какие прогнозы на урожай зерна, как повлияла на него засуха?  Что будут сеять под урожай следующего года?

– Наши текущие прогнозы по зерну – 96-98 млн. т против 108 млн. т в прошлом году. История с засухой была, на мой взгляд, несколько раздута. Был нанесен определенный урон посевам Поволжья, но из ряда вон выходящих потерь  не было. В целом погодные условия были весьма неплохие. Интересно, что как только регионы начали понимать, что большой помощи от федерального центра они не получат, все апокалиптические прогнозы растаяли.

В структуре зернового производства в ближайшее время принципиально ничего не поменяется. По-прежнему основной культурой будет пшеница – около 60% в общем объеме производства.  Могу предположить, что посеют меньше кукурузы, так как это дорогая культура, а сейчас ситуация у сельхозпроизводителей сложная, и они не будут рисковать с кукурузой. Можно прогнозировать, что сокращения будут не столько в размере посевных площадей, сколько в агротехнологиях – будут использовать худшие семена, меньше вносить удобрений, технику не будут покупать.

Отдельно, пожалуй, можно выделить сою. Полагаю, в следующем году ее посеют больше, последние два сезона сложились хорошие условия в этом сегменте рынка.

Каковы перспективы экспорта зерна нового урожая?

– Принципиально наши перспективы по сравнению с прошлым годом не поменяются. А новости – все негативного характера. Во-первых, общее предложение зерна в текущем сельскохозяйственном году выше прошлогоднего, несмотря на сокращение урожая, – в силу того, что высокие входящие запасы. Во-вторых, у основных наших стран-покупателей, стран-импортеров, урожаи либо такие же, как в прошлом году, либо лучшие. Соответственно конкуренция на этих рынках обострилась. Поэтому пока что цены на мировом рынке, а значит, и наши экспортные продолжают снижаться. Глобальное снижение, которое началось с весны 2008 года, постепенно замедляется, но уверенности в том, что достигнуто сезонное дно, нет. Пшеница с марта 2008 года (за полтора года) подешевела на мировом рынке в три раза, и уверенности, что цены достигли дна, пока нет. Вероятно, мы уже где-то рядом с сезонным минимумом, ниже которого в текущем сезоне цены на мировом рынке не опустятся. Далее вероятен их рост, но невысокими темпами. В настоящее время я бы оценил диапазон цен на мировом рынке продовольственной пшеницы для ближайших 6-8 месяцев (полугода) в районе 150-200  долл. за тонну.

Российский рынок, как всегда, более волатильный, на нем можно дождаться какого-то роста цен, превышающего темпы роста на мировом рынке. Это связано с неравномерностью экспортного спроса – гладко-гладко, вдруг у экспортеров вал горячих контрактов, и цена резко подскакивает, буквально за несколько недель. Это наблюдалось много раз за последние годы. Ограничусь прогнозом, что на российском рынке мы увидим рост цен более впечатляющим, чем на мировом, но не в ближайшем времени. Так что отказываться от продаж зерна сегодня могут только те, кто  готовы ждать хотя бы полгода.

Как и в прошлые годы, увеличению экспорта зерна мешает нерешенность проблем логистики, нехватка инфраструктуры по всей цепочке, начиная с элеватора. Очень не хватает элеваторов в Черноземье! Низкая пропускная способность железной дороги и как раз – в направлении портов. Нет вагонов. В прошлом году мы экспортировали рекордные 23 млн тонн зерна при экспортном потенциале до 30 млн тонн. Самое узкое место – нехватка портовых мощностей по перевалке зерна. Причем по всей логичстичекой цепочке не только физически мало мощностей, но и тарифы высоки – раза в полтора выше, чем на Украине.

Хозяйства кредиты брали, банкротов будет много?

– Кто-то обанкротится – год не «шоколадный», не такой хороший, как прошлый или позапрошлый, но ничего драматического в этом году не ожидается. Сельхозпроизводители всегда недовольны уровнем цен. «Четыре – хорошо, пять – хорошо, но хотелось бы шесть. И шесть неплохо, но хотелось бы восемь рублей за килограмм». Не думаю, что мы увидим в этом сезоне какие-то массовые банкротства, невыплаты кредитов. Будут ужиматься в расходах, меньше вкладывать в агротехнологии, технику не будут покупать. Многие балансируют на грани, ситуация неровная, но не драматическая. А вот если в следующем сезоне ситуация повторится – можно будет говорить о массовых банкротствах, ведь основные производители российского зерна – это бывшие колхозы, то есть хозяйства, которые обрабатывают  нескольких тысяч гектаров земли. Пока у них есть резервы. До нынешнего года  два сезона рентабельность 100%  у производителей зерна была не редкостью. А тем, кто недавно скупил земли и закладывался на рентабельность в 100%, – им невесело. Но для тех, кто играет вдолгую,  растениеводство – очень интересный бизнес, с огромным потенциалом. Помимо инфраструктурных проблем, есть еще и проблемы с правами на землю – с оборотом земли. Землю консолидировать сложно и долго. По оценкам, у нас оформлено право собственности лишь на 10-20% сельхозземель.

Оцените действия правительства – что обещано, что сделано?

– Сельхозпроизводители, те, кто занимается растениеводством, в этом сезоне правительством не довольны. И не без оснований. Как предусматривает федеральный закон «О развитии сельского хозяйства» в марте были объявлены уровни цен, при достижении которых интервенции должны производиться: 5,5 руб. – пшеница третьего класса, 4,9 руб. – пшеница четвертого класса для европейской части России и 6 руб. и 4,8 руб. – для восточных регионов. Потом, объявив эти цены, правительство уточнило, что интервенции начнутся с начала августа, а сейчас уже октябрь, и интервенции до сих пор не начались. Притом, что в законе написано, что интервенции должны начинаться автоматически после того, как цены опустятся ниже заданных уровней (уже названных 5,5, 4,9, 6, 4,8 соответственно). В Сибири цены в два раза ниже, тем не менее, интервенции не начаты. Пока неясно, что такое  «точечные интервенции», о которых заявил российский премьер, вероятно, это намек на то, что в целом интервенции и объем госзакупок будут в этом году ограничены.

Как меняется мировой рынок зерна?

– Из наиболее заметных изменений – резкий рост значимости на мировом зерновом рынке России и Украины, потеснивших в последние годы многих. В текущем сезоне заметным событием стала катастрофическая засуха в Аргентине.

Сейчас наши позиции сильны, в первую очередь, на рынках, близких к Черному морю. Это Северная Африка, Ближний и Средний Восток.  Остается важным и Закавказье. Немного берут Южная Европа и Азия. Рассчитывать на выход на новые перспективные рынки в текущем сезоне сложно. Обобщить «почему?» – нелегко, у каждого рынка – своя история.

Нередко, к примеру, упоминают Японию. Но этот рынок вряд ли будет для нас доступным по двум основным причинам. Первая: все основные закупки в этой стране монополизированы – закупает Министерство сельского хозяйства, и закупает только у традиционных стран-поставщиков: США, Австралии, Канады. Например, Европейское зерно Япония не закупает. Для входа на японский рынок нужна весьма серьезная политическая поддержка. И даже – вдруг – она будет оказана, попасть на этот рынок будет сложно потому, что у Японии традиционно высокие требования к качеству зерна, и нет даже уверенности, что мы сможет его туда поставить, если на этот рынок попадем.

В целом, если говорить о новых рынках, существует общая проблема – требование к качеству зерна. Пшеница должны быть не стандартного 4-го класса, на которую у нас приходится более 2/3 всего экспорта, а повышенного качества. Пшеница средней кондиции на этих рынках, к примеру, в Нигерии, в Саудовской Аравии, не востребована, а про Японию и говорить смешно. Такого прорыва, как несколько лет назад, когда мы попали на рынок Египта, пока не будет. И в Бразилию мы не попадем…

Куда девать будем?

– Хранить. Дарить, надеюсь, больше не будем. Зерновой подарок Монголии (в прошлом году из России в Монголию было поставлено более 100 тысяч тонн пшеницы «на хороших условиях») очень больно ударил по бизнесу сибирских мукомолов. Монголия – крупный покупатель муки, поставляемой из Сибири, где у нас находится самая сильная мукомольная промышленность. И подарок нашего правительства Монголии зерном пшеницы подкосил бизнес сибирских мукомолов. Монголия отказалась от импорта муки, в т.ч. и российской. Если практиковать подарки, лучше бы сделали его мукой. Мощности наших мельниц почти в два раза больше, чем мы потребляем муки, их средняя загрузка немногим превышает 50%, отрасль стагнирует. Хотя последние год-два мы весомо нарастили экспорт муки. Это, конечно, «копейки» на фоне экспорта зерна, но заметное подспорье для мукомолов. Основные регионы поставки российской муки – Азия, как раз – Монголия, Афганистан, Таджикистан, Закавказье. Жестко конкурирует с нами Казахстан, крупнейший экспортер муки в мире. А вот Украина – наш конкурент на рынке зерна номер один, на рынке муки с нами «не воюет». Кстати, конкурент номер два на зерновом рынке для нас – Европа, а не США. Фрахт из США на рынки, где продается российское зерно, совсем других денег стоит.

Сможем ли мы реально отказаться от какого-то импорта сельхозпродукции?

– Нет, полностью пока ни от какого. Значительное импотрозамещение идет сейчас в животноводстве. В отрасль были закачаны большие деньги в рамках нацпроекта, с этого года ужесточены протекционистские меры, плюс отечественные производители получили фору из-за девальвации рубля. Эффект налицо: несмотря на начавшееся сокращение доходов населения, выпуск мяса и птицы растет примерно на 7%, а импорт – падает на десятки. Важно, что быстрее растет объем выпуска у крупных производителей, которые априори более эффективны, чем мелкие. Сейчас темпы роста у крупных производителей опережающие, доля мелких, которые пока производят более половины животноводческой продукции, уменьшается. И это хорошо, так как у нас растет общая эффективность животноводства.

В целом и в растениеводстве, и в животноводстве в ближайшие годы мы будет свидетелями консолидации.  Замечу, что это не означает конца фермерского движения. Никто не мешает фермерам объединяться в пулы или фермерские кооперативы, как это происходило в США и Европе.  За многими транснациональными монстрами, которых принято бояться, стоят как раз фермерские кооперативы.

Беседовала Наталья Гетьман 

12 октября, 2009 г.