• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Отличники и двоечники
на мировой арене

Государства сравнили по умению вести политику

© The Simpsons

Способность государства принимать и эффективно воплощать собственные решения в области внутренней и внешней политики называется государственной состоятельностью. Политологи ВШЭ оценили ее для 142 стран. На основе собранных данных создали и протестировали индекс госсостоятельности, определили восемь ее моделей и построили общий международный рейтинг. Статья по результатам работы опубликована в журнале «ПОЛИС. Политические исследования».

Индикаторы власти

Выделяют три базовых компонента государственной состоятельности:

военно-принуждающий (обеспечение внешней безопасности и внутреннего порядка);

экстрактивный/фискально-экономический (извлечение государством экономических и финансовых, в том числе налоговых, ресурсов;

административно-бюрократический (качество административных и бюрократических институтов).

Каждый из них измеряется через свои индикаторы, которых в общей сложности шесть:

уровень военных расходов для обеспечения внешней безопасности (% от ВВП);

агрегированный показатель контроля над насилием внутри страны (статистика бытовых убийств и жертв внутренних конфликтов — число случаев на 100 тыс. населения);

собираемость подоходных налогов (% от ВВП);

совокупные доходы государственного бюджета (% от ВВП);

качество управленческих институтов — WGI (World Governance Indicators). WGI получают по сумме четырех показателей: эффективность госуправления, качество административного регулирования, верховенство закона, контроль над коррупцией;

доля теневой экономики (% в ВВП).

Все эти данные составили базу исследования ВШЭ. Ученые проанализировали информацию по 142 странам по состоянию на 2015 год.

Лидеры и аутсайдеры

Построенный по итогам анализа рейтинг обнаружил группы «лидеров» и «неудачников». В первую вошли страны с наиболее высокими показателями по всем трем компонентам государственной состоятельности, во вторую — с наиболее низкими.


Россия, расположившись приблизительно в середине рейтинга, соседствует одновременно и с Аргентиной, и с Маврикием. Однако, отмечают авторы, за исключением двух полюсов рейтинга, его наиболее значительная средняя часть (куда попадает и РФ) полна «если не несуразных, то труднообъяснимых соседств», где подобный результат можно считать вовсе не самым удивительным: так, Украина находится в компании Суринама и Сенегала, а Казахстан — в окружении Бутана и Албании.

От рейтинга к кластерам

Полученное распределение мест показывает, что изучать госсостоятельность, сравнивая неодинаковые государства по единой величине, некорректно. Методологические проблемы, возникающие из-за ориентации на принцип «чем больше, тем лучше» (достаточно увеличить один показатель, чтобы страна поднялась в рейтинге при сохранении других индикаторов на том же уровне), приводят к обесцениванию самой идеи многомерности явления и значимости конкретных сочетаний свойств государственной состоятельности: «так ли необходимо странам, к примеру, Скандинавии, увеличивать свою принуждающую способность в ситуации, когда очень неплохо работают институты?» 

Поэтому для выявления разных моделей госсостоятельности, «которые “не умещаются” на одной количественной линейке», был использован кластерный анализ.

С его помощью страны разделили на восемь групп (типов) государственной состоятельности, получивших названия:

«Успешное развитие»;

«Второй эшелон»;

«Индивидуальные траектории»;

«Ресурсная игла»;

«Аутсайдеры»;

«На грани провала»;

«Восходящие гиганты Азии»;

«Вариации постсоветских траекторий».

Бесспорным и завершенным этот перечень исследователи не считают. Скорее, его расценивают как отправную точку для дальнейшего изучения. Однако учёные не преуменьшают и масштаба проделанной работы: «кластеризации подвергнуто 142 страны, из которых 79 сформировали устойчивые объединения».

«Успешное развитие» и «Второй эшелон»

Первые два кластера — разновидности одной модели. Ее характеристики:

хорошее качество институтов;

незначительная доля теневой экономики;

очень высокая степень контроля над насилием;

небольшие военные расходы.

В составе групп:

«Успешное развитие»

Социально-экономические лидеры Западной Европы (Австрия, Бельгия, Дания, Германия, Ирландия, Исландия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Финляндия, Франция, Швеция, Швейцария), страны Британского содружества (Австралия, Великобритания, Канада, Новая Зеландия), на Востоке — Япония.

«Второй эшелон»

Государства Восточной Европы (Венгрия, Польша, Словакия, Словения, Чехия), Прибалтики (Латвия, Литва, Эстония), Евросоюза (Италия, Испания, Португалия, Мальта и Кипр), Республика Корея.

В странах кластера преобладает административно-бюрократическая составляющая государственной состоятельности. «Качество институтов и легальность экономики обеспечивают высокую собираемость налогов, хотя различия могут быть существенными. Так, даже в группе “успешного развития” доля налоговых поступлений в ВВП колеблется от 18,7% в Японии до 44,7% в Дании, что вполне естественно, так как показатель зависит от проводимого экономического курса».

«Индивидуальные траектории»

США, Израиль, Сингапур.

Также обладают большим объемом государственной состоятельности: мощным административно-бюрократическим потенциалом (низкий процент теневой экономики и хорошее качество институтов) и высоким уровнем контроля над насилием.

Отличие от модели «успешного развития» — более сильная военно-принуждающая функция (выражена в существенной доле военных расходов в ВВП).

«Поддержание почти “на максимуме” и институционального, и принудительного потенциалов не происходит за счет “прокачки” через госмашину львиной части национального богатства. Особенно хорошо это видно по доле государственных доходов в ВВП: в Израиле они составляют 29,9%, в США — 27,8%, а в Сингапуре – всего 18,9%».

«Ресурсная игла»

Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия.

Модель с доминированием военно-принудительной функции (одни из самых больших в мире военные расходы и эффективный контроль насилия на своей территории). Доминирование обеспечивается главным образом благодаря доходам бюджета от добычи полезных ископаемых.

Легко собираемая ресурсная рента и ее концентрация в легальном секторе делают ненужным существование теневой экономики, не требуют высокого качества институтов и существенного притока «традиционных» налогов: доля налоговых поступлений в ВВП сравнительно высока лишь в ОАЭ (12%), в Бахрейне она составляет 0,64%, Кувейте — 1,17%, Саудовской Аравии — 1,68%, Омане — 2,79%, Катаре — 6,51%.

«Аутсайдеры»

Страны, в которых все показатели государственной состоятельности слабые или приближены к минимальным, при этом сохраняется функция контроля над насилием.

Ядро группы: Габон, Гаити, Гамбия, Гвинея-Бисау, Замбия, Камерун, Демократическая Республика Конго, Кения, Кот-д’Ивуар, Мадагаскар, Никарагуа, Нигерия, Папуа — Новая Гвинея, Парагвай, Танзания, Уганда, Чад, Экваториальная Гвинея, Эритрея.

«На грани провала»

Венесуэла, Гондурас, Сальвадор, Тринидад и Тобаго, Ямайка.

По степени несостоятельности близки к «аутсайдерам». Принципиальное отличие — в почти полной утрате способности контролировать насилие.

«Восходящие гиганты Азии»

Китай и Индия.

Потенциал государственной состоятельности значительный, но не лидерский.

Несмотря на статус крупнейших импортеров вооружения, военные расходы в структуре ВВП стран умеренные (около 2% в Китае и около 2,5% в Индии).

Качество управленческих институтов невысокое, при этом «государственные системы обеспечивают довольно низкий уровень насилия и, одновременно, функционирование экономики в легальном поле».

«Вариации постсоветских траекторий»

Россия и Азербайджан.

Опорный компонент государственной состоятельности — военно-принуждающий с акцентом на военных расходах (в 2015 году в обеих странах более 4% ВВП).

Контроль над насилием внутри государств средний. Административно-бюрократическая составляющая «выглядит, мягко говоря, не впечатляюще, особенно в части качества институтов».

«Разговоры о “тотальном огосударствлении” российской экономики не подтверждаются данными, по крайней мере, на 2015 год. Россия с ее 29% государственных доходов в ВВП не идет ни в какое сравнение ни с Оманом или Катаром (47,5 и 42,7%), с одной стороны, ни с Норвегией или Финляндией (44 и 41,4%), с другой».

Азербайджан и Россия — единственные страны на территории бывшего СССР со стабильным результатом кластерного анализа. Устойчивым свойством остальных ученые назвали лишь «склонность входить в самые причудливые объединения, с трудом поддающиеся разумной интерпретации». «Вероятно, — заключают исследователи, — это свидетельствует о том, что никакого общего “постсоветского” типа государственной состоятельности в реальности не существует».
IQ


Авторы исследования:
Андрей Мельвиль, профессор, декан факультета социальных наук НИУ ВШЭ
Андрей Ахременко, профессор факультета социальных наук, академический руководитель магистерской программы «Прикладная политология» НИУ ВШЭ
Илья Горельский, студент магистерской программы «Прикладная политология» факультета социальных наук НИУ ВШЭ
Автор текста: Салтанова Светлана Васильевна, 12 июля