• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Пробить семейный «потолок»

Зачем молодёжи учиться в университете

ISTOCK

Образовательные установки часто передаются по наследству: родители объясняют детям, что может дать им обучение в вузе. В ход идут самые прагматичные доводы: высшее образование обещает более успешную карьеру, интересную работу и неплохой доход. Но есть и другие аргументы, которые не стоит недооценивать — университетское образование — не только социальный, но и культурный лифт, возможность жить в интеллигентной среде и развивать свои способности. Сейчас, когда во многих вузах идут Дни открытых дверей, IQ.HSE на основе исследования учёных из НИУ ВШЭ Татьяны Чиркиной и Амины Гусейновой рассказывает, какие образовательные ориентиры родители дают детям и что можно было бы к ним добавить.

В поисках другой жизни

Во многих исследованиях показано, что социально-экономический статус (СЭС) родителей — их образование, доходы, профессиональный статус и культурный капитал — во многом предопределяет амбиции детей и влияет на их образовательную траекторию. Бывает, что мать и отец делают образовательный выбор за подростка, исходя из собственных убеждений и жизненных обстоятельств.

 

Однако «родительский потолок» — предел мечтаний по поводу будущего детей — может помешать последним добиться гораздо большего. Представления семьи о способностях, возможностях и потребностях ребенка могут ограничивать его, заставлять сомневаться в себе, а в итоге — блокировать для него социальный лифт.

 

Даже недостаточная неосведомленность семьи о шансах поступления ребенка в вуз может лишить подростка успешного будущего. «Сомнения были у родителей, они думали, я не смогу учиться, — рассказывает 38-летняя продавец Анна К. — А я ведь даже хорошисткой была, могла [поступить в университет]». Она считает, что, если бы ей кто-то тогда объяснил, что «лучше учиться всё-таки в институте», то у неё «была бы другая жизнь»: «хороший круг общения, рядом культурные люди». Однако семья, по словам Анны, убеждала её «отучиться скорей, получить профессию и на жизнь зарабатывать».

Свою дочь наша собеседница ориентирует иначе: «Всегда говорю ей — только в вуз. За репетиторов заплатим, за курсы, только учись, чтобы жить получше».

Причин, по которым родители не настраивают детей учиться в вузе, немало: от бедности и необходимости для подростка выйти на рынок труда, чтобы помогать семье, до недостаточной уверенности в его возможностях. «На бюджет в университет дочь не пройдёт, а платить за учебу я не могу, — сетует 40-летняя парикмахер Айгуль М. — Кредит брать не хочу, у меня с ним сложная история».

 

Водитель Сергей С. (50 лет) вспоминает, что после армии «уже никуда не пошёл учиться, поскольку содержал мать и сестру». Его 17-летний сын — учащийся колледжа, но наш собеседник хочет, чтобы тот потом поступал в университет: «Компании все с дипломом берут». Сергей подчеркивает: «Мы Антону говорим, что вуз — в его интересах и что он всё сможет. Ну, потрудиться придется».

Преуспеть и быть нужным

Свыше 80% семей независимо от уровня образования и доходов «рассматривают высшее образование как ценность и хотели бы, чтобы у их детей была возможность получить его», выяснили в своём исследовании Татьяна Чиркина и Амина Гусейнова. С вузовским дипломом связывается возможность преуспеть в жизни.

Среди главных родительских аргументов в пользу высшего образования — неплохой доход (66%), карьерные перспективы (64%), возможность стать специалистом, который везде нужен (56%), и интересная, творческая работа (27%). Такой выбор вполне ожидаем и связан с базовыми потребностями. 

А вот в качестве ресурса социального и личностного развития высшее образование нередко недооценивается. Многим эта опция, по-видимому, не кажется первостепенной. Такие плюсы обучения в вузе, как возможность жить среди образованных людей и самому стать культурным человеком, назвали лишь 14% и 9% респондентов соответственно.

 

Исследование сотрудников НИУ ВШЭ опирается на опросы, проведённые в 2020 году среди семей учащихся в рамках Мониторинга экономики образования НИУ ВШЭ. В проекте участвовали 622 семьи, где есть дети-школьники 8–11-х классов, которым предстоит определиться с дальнейшей учёбой. Опрошенные студенты (32,6 тысяч человек) представляли вузы 80 регионов.

Для оценки СЭС родителей учитывались их образование и доходы. 57% матерей и отцов имели высшее образование, 43%, соответственно, — нет. Доходы оценивались в зависимости от того, что могут приобрести семьи: если только питание и одежду — то низкие (59% опрошенных), бытовую технику — средние (28%), автомобили и недвижимость — высокие (13%).

Новые горизонты

Известно, что студентами престижных университетов чаще становятся выходцы из более образованных и обеспеченных семей. Чем выше финансовый, образовательный и культурный капитал родителей, тем сильнее образовательные притязания детей.

«Привилегированные» подростки выигрывают за счёт семейных установок на хорошее образование, родительских вложений в их учебу и связанной с этим высокой успеваемости. Они чаще учатся в хороших школах и лучше ориентируются в вузовской системе — знают, куда поступать, и в результате реже попадают в слабые учебные заведения. Иными словами, у ребят из таких семей реже наблюдается академическое несоответствие между достижениями и уровнем вуза.

По сути, для школьников из семей с высоким СЭС высшее образование просто безальтернативно — как важное условие успеха в жизни. И даже при средней успеваемости ребёнка родители обеспечивают ему стратегии, позволяющие поступить в институт.

Выходцы из «низкоресурсных» семей — в куда менее выгодном положении. Они хуже информированы о возможностях поступления и даже при неплохих оценках часто не рискуют идти в «рейтинговый» университет. Хотя им такой социальный лифт пригодился бы в первую очередь.

 

Для интеллигентных и обеспеченных семей ценность высшего образования бесспорна. «В университете у тебя появляется совсем другой горизонт, ты на порядок выше становишься, — поясняет в беседе с IQ.HSE 39-летний инженер Владислав Н. — Ты учишься думать, размышлять. Ты даже к здоровью своему иначе относишься». Врач Ольга Т. (51 год) подчеркивает: «Эта среда очень важна, университетская. Она учит требовательно к себе относиться. Она тебе показывает, к чему стремиться, с кого брать пример, может быть».

Старшеклассники из семей с высоким СЭС ориентированы на долгосрочную перспективу. Дети же непривилегированных родителей «стратегическим» планированием не занимаются. Они нередко повторяют родительские притязания и рассчитывают на менее престижную работу. Часто такие молодые люди не видят пользы в дальнейшей учебе и раньше выходят на рынок труда.

 

Семьи с низким СЭС часто делают образовательный выбор прежде всего на основе успеваемости детей. Если ребёнок плохо учится, это расценивается в терминах недостаточных способностей и служит поводом к поступлению в колледж. Для обеспеченных родителей слабая учёба детей — сигнал недостаточных усилий, а также необходимости обращения к репетиторам.

«Статусные» запросы

Результаты нынешнего исследования хорошо согласуются с предыдущими. За высшее образование для детей — большинство семей, независимо от СЭС. Но в вопросе о качестве вуза уже пролегает водораздел. Любой университет устраивает 59% родителей без диплома вуза и 51% с дипломом. Но в целом семьи с высшим образованием более разборчивы: 35% из них нацелены на лучший университет для детей — против 22% семей без вузовского диплома. Перспектива среднего образования для отпрысков почти впятеро чаще привлекает родителей без высшего образования по сравнению с дипломированными — 14% против 3%.

Различия между группами заметны и в зависимости от доходов семей. Более состоятельные респонденты чаще рассчитывают на лучший вуз для наследников, чем малообеспеченные, — 41% против 25%. Опрошенные с низким уровнем доходов чаще полагают, что их дети получат образование в менее престижных вузах или среднее специальное образование (14%). Тем самым, семьи с высоким социально-экономическим статусом проявляют б о льшие притязания в отношении образования детей.

Образовательные пределы

Дети из низкоресурсных семей нередко не реализуют свой потенциал в сфере образования. Учащиеся из более привилегированных семей, напротив, нередко претендуют на большее, чем предполагают их возможности. 

Это подтвердилось и в нынешнем исследовании. Респонденты с высшим образованием позитивнее оценивают образовательные шансы своих детей. Среди них высока доля тех, кто ожидает, что их дети окончат специалитет (30%) и магистратуру (33%). Для низкоресурсных семей соответствующие цифры — 25% и лишь 14%. При этом информанты без диплома чаще других рассчитывают на среднее образование для детей — 38%.

 

При классификации в зависимости от уровня доходов картина такая: в высокоресурсной группе больше всего (31%) тех, кто ожидает двух высших образований для детей (в группе со средним достатком таких ответов — 23%). Другие уровни образования как предельные они выбирают реже: 28% опрошенных отметили магистратуру, 26% — специалитет, 5% — бакалавриат. А семьи со средними доходами чаще рассчитывают на магистратуру (29%).

Финансовая подушка в годы учебы

Получение образования сопряжено с расходами, в том числе, на содержание ребенка в этот период. Возможности и ожидания семьи во многом влияют на то, сколько лет учится подросток. Респондентов спрашивали, до какого уровня образования они готовы финансово поддерживать детей. Здесь тоже проявилась дифференциация в зависимости от СЭС.

Среди высокообразованных родителей половина (49%) готовы содержать детей до окончания магистратуры, а 28% финансово поддержат до выпуска из бакалавриата. У родителей без высшего образования аналогичные цифры по магистратуре и бакалавриату — 29% и 24%. Они чаще (30%) готовы содержать наследников до окончания колледжа или техникума.

Представители всех трёх доходных групп готовы помогать детям до выпуска из специалитета или магистратуры. Но среди высокоресурсных таковых 53%, а среди низкоресурсных — 35%. Во втором случае, очевидно, необходима дополнительная поддержка на период учёбы.

Смысл высшего образования

Респонденты с дипломом вуза чаще придают особую важность университетскому образованию, чем участники опроса без высшего образования, — 58% против 40%. Похожая ситуация наблюдается и в разрезе по доходам. В ценности вузовского образования больше уверены обеспеченные респонденты — 56% против 47% среди низкоресурсных.

Работодатели зачастую ориентируется не просто на сам диплом, но и на статус учебного заведения. Для них обучение в престижном университете — сигнал высококачественной подготовки и мотивированности кандидата. В такие вузы, как уже говорилось, идут учащиеся из семей с высоким СЭС. В текущем исследовании студентов спрашивали о причинах выбора того или иного университета. Топ-5 причин выглядят так:

 хорошее обучение по специальности (33%);

 репутация университета (30%);

 квалифицированные преподаватели (27%);

 вуз близко к дому (22%);

 рекомендации родственников и знакомых (18%);

 сравнительно простые условия поступления (17%);

 высокая позиция в рейтингах университетов (17%).

Таким образом, на выбор вуза влияют прежде всего качество подготовки и его хорошее реноме.

Барьеры для образования

Главное препятствие в получении высшего образования — финансовое. В целом барьеры такие: 35% родителей считают плату за обучение и траты, связанные с получением высшего образования, слишком высокими, и 17% указывают на недостаточное количество бюджетных мест. На необходимость раньше начать зарабатывать ссылаются 11%.

Ещё один серьёзный барьер — успеваемость, а также интерес подростков к учебе. Около 11% полагают, что их дети недостаточно увлечены ею, чтобы продолжать обучение в университете. Примерно 13% говорят о низких оценках и, следовательно, считают нереальным поступить в вуз по конкурсу.

Родителей, которые не видят для детей возможностей получить высшее образование, дополнительно спрашивали о препятствиях к этому. Среди них почти две трети (64%) указали на высокие затраты на учебу, 55% подчеркнули нехватку бюджетных мест, и 32% — необходимость зарабатывать.

Способы финансовой поддержки

Расширить доступ молодёжи к высшему образованию позволяет ряд финансовых инструментов. Так, в Чехии предлагается банковский кредит на оплату обучения, причём заёмщик возвращает деньги в течение 15 лет начиная с момента, когда его зарплата достигает средней по стране. В Норвегии малоимущим студентам предлагают стипендии и займы Государственного банка. В Великобритании есть система образовательных кредитов, чтобы поддержать студентов дневной формы обучения, и кредитование для студентов-заочников. Также предусмотрены стипендии и гранты для учащихся. В Австралии практикуются прямые инвестиции в человеческий капитал. Инвестор оплачивает обучение студента, а потом тот возвращает ему фиксированную долю от своей будущей зарплаты.

В России с 2010 года также существуют образовательные кредиты — с государственной поддержкой. Есть льготный период (время обучения плюс девять месяцев после окончания вуза, чтобы заёмщик нашёл работу) и период погашения (15 лет после выпуска). В первый период студент оплачивает только проценты по кредиту, во второй — основной долг.

В исследовании выяснилось, что высокообразованные родители чаще информированы об образовательных кредитах (46%) и об организациях, выдающих их (10%). При этом 7% уже знакомились с условиями предоставления. Среди респондентов без диплома вуза аналогичные цифры — 35%, 8% и 3%.

 

Распределение ответов в зависимости от уровня доходов даёт похожую картину. Обеспеченные семьи чаще остальных отмечали, что слышали о существовании таких кредитов (48%) и организациях-кредиторах (18%). Для низкоресурсных респондентов соответствующие доли — 38% и 8%. 

А вот в оценке пользы от образовательных кредитов — почти консенсус. По 21% респондентов с высшим и без высшего образования говорят, что он «точно полезен», и 66% с высшим и 64% без высшего — что «скорее, полезен».

В разрезе доходных групп расклад такой: как «точно полезный» кредит оценили 34% богатых опрошенных, 17% — со средним достатком, 21% — с низким. Как «скорее, полезный» — 55, 70 и 65% соответственно.

На вопрос, обратились бы респонденты за кредитом при необходимости, определенно положительно ответили 21% семей с дипломом вуза и 19% без него. «Скорее, да», — сказали 55% и 57% соответственно.

 

Распределение в зависимости от доходов выглядит так: готовы были бы обратиться за кредитом 26% семей с высокими заработками, 15% — со средними и 21% — с низкими. У обеспеченных респондентов доход более стабильный, и они больше уверены в возможности выплатить кредит. И с высокой вероятностью взяли бы кредит свыше половины опрошенных в каждой доходной группе.

Респондентов также спрашивали о мотивах отказа от кредита. Здесь лидирует нежелание жить в долг (43%). Затем идут недоверие к финансовым организациям (17%) и невыгодные условия по кредиту (14%). Так что выдачу образовательных кредитов тормозит негативная репутация кредитов в целом, а также организаций-кредиторов.

Расширить доступ к образованию

Обучение в вузе выглядит практически как императив. Однако выбор университета у разных групп дифференцирован по качеству подготовки. Обеспеченные и образованные родители видят своих детей студентами лучших университетов страны. Низкоресурсные семьи чаще рассчитывают на менее селективные вузы.

Один из способов сделать высшее образование доступнее для студентов из семей с низким СЭС — образовательный кредит. Но, несмотря на более чем десятилетие его существования, многие родители мало что знают о нём. Вывод очевиден — нужно повышение осведомленности.

Другой мерой поддержки учащихся из низкоресурсных семей может быть повышенная стипендия, достаточная для покрытия расходов во время обучения. Она будет способствовать социальной мобильности. В идеале неплохо было бы увеличить число бюджетных мест в университетах. Это позволит семьям, не готовым брать образовательный кредит, обеспечить своим детям обучение в вузе, заключают исследователи.
IQ
 

Авторы исследования:
Татьяна Чиркина, научный сотрудник Международной лаборатории оценки практик и инноваций в образовании НИУ ВШЭ
Амина Гусейнова, стажёр-исследователь Проектно-учебной лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ
Автор текста: Соболевская Ольга Вадимовна, 11 марта