• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Что влияет на внезапный рост цен?

Спонтанные продажи и неистовые покупки — главные страхи экономистов

ISTOCK

На рынке нередко случаются ситуации, когда цены на определённые ценные бумаги внезапно начинают падать. И, наоборот, на какие-либо товары, например, жилую недвижимость — резко расти. Почему так происходит и причём здесь «эффект домино» — рассказывает старший научный сотрудник Международного центра анализа и выбора решений НИУ ВШЭ Генрих Пеникас в тридцать шестом выпуске рубрики «Экономист на диване».

 




Генрих Пеникас,
старший научный сотрудник
Международной научно-учебной лаборатории
анализа и выбора решений НИУ ВШЭ


После кризиса 2007-2009 годов часто можно услышать термин «спонтанные продажи» (fire sales). Начинается всё с того, что кому-то внезапно нужно что-то продать. Например, в банк пришли за вкладом. Чтобы кредитная организация могла его выдать, нужны свободные деньги. Банк продаёт ценные бумаги, а вырученные средства отдаёт вкладчику. 

Обычно это стандартная операция. Однако, когда банк большой или операция крупная, на неё тут же обращают внимание другие банки. Помните, как у Ильфа и Петрова, смотря друг на друга, все соседи начали выносить вещи из общежития, поскольку пошёл слух, что оно сгорит? 

И вот здесь происходит самое интересное. Когда по примеру первого банка начинают продавать другие, то цена на торгуемые ценные бумаги падает. Происходит это по двум причинам. С одной стороны, до начала массовых продаж разные покупатели готовы были выложить за них определённую сумму средств. При резком росте предложения денег на рынке больше не стало, а число продаваемых ценных бумаг увеличилось. Поэтому теперь — чтобы их купить — те же самые покупатели готовы платить за единицу меньше. 

С другой стороны, начало продаж могло часть покупателей не только охладить в их желании купить эти ценные бумаги, но даже переубедить и тоже сделать продавцами. Раз цена падает, то первому банку нужно продать уже больше ценных бумаг, чем он рассчитывал. В итоге, продают все и много. 

Примерно так развивались события и в самые тёмные дни на фондовом рынке в кризис 2007-2009 годов. Из-за того, что действия одного игрока тянут за собой действия другого, потом — третьего и т.д., такое явление называют «эффектом домино».

Интересно, что «эффект домино» могут вызывать не только продажи, но и покупки. Более того, примечательно, что об этом знали почти столетие назад. Так, Людвиг фон Мизес в 1931 году использовал для описание подобного явления понятие «неистовые покупки» (frenzy purchases). 

Данный эффект чаще связывают с обычными товарами, а не ценными бумагами. Начинается всё с того, что люди ожидают роста цен. Причём оснований для этого может и не быть, только слухи. А раз цены будут расти, то люди начинают покупать больше — лишь бы избавиться от денег. Продавцы видят, что продажи увеличились, а запасы товаров сокращаются — и поднимают цены. В свою очередь, люди отмечают, что цены растут, как и предсказывалось, поэтому хотят ещё быстрее избавиться от денег и начинают покупать активнее. Цены поднимаются вновь и вновь. 

Если у экономистов спросить — какое явление страшнее? То, наверное, неистовые покупки всё-таки пугают их больше. Дело в том, что для покупок люди могут начать забирать деньги из банков. Тогда неистовые покупки стимулируют спонтанные продажи. И получаем «эффект домино» в квадрате.

В этом сюжете мы вспомнили с вами фамилию фон Мизеса. И причина тому — не только описанная Людвигом логика развития кризиса. Семья фон Мизес — уникальное сочетание талантов. Так, младшего брата Людвига — Ричарда фон Мизеса — знают все уважающие себя математики. В том же 1931 году он показал, как сравнить два набора чисел и сказать, похожи ли они между собой или нет. Более формально инструмент для такого вывода сегодня называют статистикой Крамера-фон Мизеса, поскольку Гаральд Крамер независимо предложил этот инструмент в 1928 году.

Интересно, что в то время экономисты — тот же Людвиг фон Мизес — практически не использовали математику (кроме трактования цифр), а математики — как Ричард фон Мизес — не занимались экономикой. Сегодня можно представить математика без экономики, а вот экономиста без математики — нет.
IQ

 

Автор текста: Пеникас Генрих Иозович, 22 ноября