• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
vision

Отложенная взрослость

Как изменились пятиклассники за 50 лет

Принято считать, что дети в одиннадцать лет пересматривают свои приоритеты. Им больше хочется общаться со сверстниками, чем учиться. Наблюдение за жизнью современных пятиклассников опровергло этот стереотип. Для многих младших подростков учеба по-прежнему значима, а стремление к общению может и не проявиться в этом возрасте, отметили исследователи НИУ ВШЭ. Тем самым, современные дети взрослеют иначе, чем в свое время их родители. Работа основана на качественном исследовании.  

Подавленное детство

За последние полвека дети стали менее самостоятельными. У них меньше домашних обязанностей, они реже принимают ответственные решения, чем предыдущие поколения. Младшие подростки нечасто в одиночку перемещаются по городу, мало ходят в магазины по поручению взрослых. Зрелое поведение «откладывается», пробуксовывает.

Подростки «не прочь продлить свое детство – возможно, потому, что они перегружены учебой и им не хватает времени на то, чтобы побыть детьми», подчеркивают исследователи. Возникает феномен вытесненного, «подавленного детства».

Замедление взросления объясняется многими причинами:

 повысились требования семьи, школы и общества. Родители, учителя, современный мир ориентируют детей на долгое обучение, абсолютизируют ценность образования. В результате важные сферы жизни (общение, быт, досуг) осваиваются в паузах между уроками и кружками. В такой ситуации детям сложно научиться обслуживать себя в быту и развивать социальный интеллект (умение общаться).

 реальность слишком сложна, к тому же быстро меняется. Нестабильны набор профессий, экономическая ситуация, занятость и пр. Это порождает неуверенность и вопрос: каково будущее и ради чего взрослеть? В итоге и самоопределение молодежи растягивается (что отметил еще в 2000 году американский психолог Джеффри Арнетт, автор теории взросления «Emerging adulthood»).

 жизнь часто предлагает слишком много опций (в том же выборе специальности, например). Это не только вдохновляет, но и дезориентирует. Проще пробовать разные варианты, откладывать важные решения, а с ними – и взрослость.  

 открылось много «способов проживать свою жизнь»: например, можно до 35-40 лет оставаться кидалтами (взрослыми, инфантильными по образу жизни и ценностям; см. Праздник Питера ПэнаПочему подростки не спешат взрослеть и Биографии россиян стали непредсказуемыми).

Взросление, таким образом, запаздывает. И смена ценностей у детей происходит иначе, чем у предыдущих поколений.

Школа не сдает позиций

Считается, что в возрасте 11-12 лет дети уже не испытывают особого интереса к учебе и переключаются на общение. Известное исследование жизни школьников этого возраста, проведенное ровно полвека назад советским психологом Даниилом Элькониным, опиралось именно на это представление. Его логика проста: дети закончили начальную школу, перешли в среднюю и чувствуют себя более зрелыми. В этом переходном возрасте хочется определить собственные приоритеты, отстоять независимость, отвергнуть диктат взрослых.

Спустя 50 лет оказалось, что дети не так резко отказываются от прежних ценностей. Интерес к учебе может сочетаться с активным общением. А бывает и так, что школьники не дозрели до коммуникаций и по-прежнему ищут во всем одобрения у «значимых взрослых» – родителей и учителей.

Исследователи выделили четыре типа учеников в зависимости от интереса к учебе и общению.

«Младшие школьники»

К этим ребятам применима формула: «Главное – учеба». Они ведут себя, как ученики начальных классов: прилежны, не спорят с учителем, расстраиваются из-за неудач. Сверстники для них – партнеры по выполнению заданий в школе. Ученики этой группы мало участвуют в подростковых тусовках – видимо, еще не очень готовы.

Истинные тинейджеры

Для этой группы значимо общение, а не учеба. У них произошла смена ценностей, начался «трудный» переходный возраст. Такие ученики пререкаются с учителем, склонны к протестам и конфликтам. С друзьями они часто общаются на «подростковые темы: игры, гаджеты, телесность, сексуализированное поведение», пишут авторы статьи.

«Смешанные» подростки

Эти дети одновременно хотят и хорошо учиться, и много общаться. Для них значимо мнение учителя, важны оценки. Вместе с тем, они начинают защищать собственное пространство и интересуются «вопросами пола». «Такой тип воплощает в себе идею гетерохронности (разновременности) наступления подросткового возраста», – поясняют исследователи. Поведение, характерное для учеников начальных классов, может сохраняться в силу увлеченности учебой, стремления к достижениям и повышенного внимания родителей.

«Подавленные» дети

Школьники этой группы не интересуются учебой и мало общаются со сверстниками. Это одинокие дети, которые не участвуют в забавах одноклассников (хотя, возможно, и хотели бы). Такие ученики непопулярны и могут подвергаться травле, особенно в классе с сильной конкуренцией за оценки, влияние и пр. (см. Почему растет подростковая агрессия).

Между ребенком и подростком

Исследователи более подробно рассмотрели «смешанный тип» подростков. На уроке это старательные младшие школьники. На перемене – типичные тинейджеры: тусуются, заигрывают, ругаются. Такие дети «произвольно меняют поведение, ориентируясь на требования, присущие той или иной социальной ситуации». У них явно развит социальный интеллект, умение маневрировать в зависимости от обстоятельств. И все же они еще не совсем подростки: признаки обоих этапов – детского и тинейджерского – «представлены одновременно», пишут исследователи.

Долгое младенчество

В предыдущих поколениях подростки были более самостоятельными.  Их родители часто работали допоздна, и дети сами разогревали еду, делали уборку, ходили в магазин и пр. Они старались позаботиться о родителях. Современные дети выполняют работу по дому эпизодически, и часто не по своей воле: «Если мама просит, я делаю [помогаю]», «Когда мама... говорит идти [в магазин], я иду», «Когда папа вешал шторы, я давал крючки...».

На вопрос, чего ждут от них родители, подростки отвечали: «Главное – это моя учеба, чтобы я хорошо учился», «Чтобы в будущем у меня было все хорошо, чтобы я была счастлива и нашла хорошую профессию». В этих репликах слышен чисто детский эгоизм. Об «отдаче» в отношении родителей, поддержке семьи в будущем речи пока нет.  

На такую незрелость повлияли, в том числе, изменения среды. Хорошее образование вышло на первый план, но чтобы его получить, детям нередко приходится ездить в другой район. Центры развития тоже не всегда в шаговой доступности (см. Почему дети не ходят в кружки и секции). Передвижения школьников на большие расстояния заставляют задуматься о качестве городской среды. В итоге многие родители стараются не оставлять детей наедине с городом и везде сопровождают их.

Из статьи «Как помочь ребенку освоить город»:
Cреда в мегаполисе «считается опасной и неудобной для детей: общественный транспорт плохой, на дорогах много лихих водителей, на улицах масса подозрительных людей, недостаточно освещены улицы». В итоге даже во дворе дети нередко гуляют с бабушками.

 Сомнительная взрослость

«Я вижу себя больше ребенком... тем более мы только в средней школе», «Быть взрослым – это когда ты можешь содержать семью и понимаешь, что ты уже состоявшийся человек» – так дети стремятся «отдалить» времена самодостаточности и ответственности. Взрослость ассоциируется у них с обилием обязанностей, финансовой независимостью и состоятельностью («Когда ты можешь себе отдельно купить дом или квартиру», – поясняет респондент).

В ответах детей отсутствовала «ожидавшаяся претензия на взрослость», подчеркивают исследователи. Многие работы заставляют усомниться в том, что взросление вообще представляет собой ценность в глазах подростков. IQ

*Исследование проводилось с февраля по май 2016 года. Среди наблюдателей были специалисты по образованию, психологии, социологии, истории. Наряду с наблюдением, проводились интервью с детьми (29 учеников 5-го класса одной из московских школ, возраст 11-12 лет).

Авторы исследования:
Катерина Поливанова, директор Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ
Александра Бочавер, научный сотрудник Института образования НИУ ВШЭ
Анастасия Нисская, научный сотрудник Института образования НИУ ВШЭ