• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«А у вас негров линчуют!»

Как немцы учили США расизму

«Камден (и окрестности), Алабама. Пожилой негр» Марион Пост Уолкотт, 1939 год / Библиотека Конгресса / Wikimedia Commons

В редакции «Аванта» издательства АСТ в сентябре выйдет сборник научно-популярных исторических очерков антрополога и научного журналиста Артёма Космарского «Третий рейх: 16 историй о жизни и смерти». Книга написана в редком для российского интеллектуального ландшафта жанре микроистории. IQ публикует один из очерков, посвященный взаимной критике США и Германии по вопросу политики расового неравенства. Нацисты считали, что в Америке царит расовая анархия, и осуждали суд Линча, призывая на государственном уровне упорядочить и легализовать насилие против инородцев (в заголовке сохранено авторское название очерка).

14 августа 1935 года Юлиус Штрайхер, редактор антисемитского листка Der Stürmer, выступал перед 25 тысячами гостей крупнейшего в стране зала для общественных мероприятий — берлинского Шпортпаласта. Стрелы его гнева были обращены в сторону Соединенных Штатов, возмущенных еврейскими погромами, только что прокатившимися по центру столицы рейха.

«Людей за границей волнует происшествие на Курфюрстендамм. Однако там, насколько мне известно, не был убит ни один еврей. Может быть, в иностранных государствах лучше поинтересуются судами Линча в Америке? Мы не указываем на казни афроамериканцев, так что пусть и нас не трогают, когда мы проводим по улицам нарушителей расовой чистоты. В Германии расовые проблемы решаются правовыми средствами».

Погром на Курфюрстендамм, одной из улиц Берлина, произошел 12 сентября 1931 года, в еврейский Новый год. Несколько сотен штурмовиков оскорбляли и избивали евреев, которые выходили из синагоги. Пострадали и случайные прохожие.

Конечно, слова Штрайхера о «правовых средствах» не стоит принимать за чистую монету: к тому времени государство почти открыто поощряло насилие против евреев. Однако упоминание судов Линча не случайно. Аргументы типа «а у вас негров линчуют!», таким образом, появились куда раньше советской антиамериканской пропаганды. Они были широко распространены и в нацистской Германии 1930-х годов. Сложное и противоречивое отношение идеологов рейха к насилию над афроамериканцами раскрывает многие механизмы гитлеровского режима, его расовой политики и практик насилия.

Дикари или невинные жертвы расизма?

Какое место афроамериканцы занимали в мире нацистов? В расовой иерархии национал-социализма они стояли в самом низу, максимально далеко от арийского и нордического идеала. Причем чернокожие жители Африки для Гитлера не отличались от афроамериканцев, пусть даже последние жили в городах, работали врачами, учителями и так далее.

Надо сказать, что немцы следовали стереотипам, распространенным как в Европе, так и в Америке: в то время обычным делом было считать афроамериканцев ленивыми, нечистоплотными, интеллектуально неполноценными, сексуальными хищниками, склонными к преступному поведению. Нередко образы афроамериканцев сближались с образами евреев: между «дикими нравами» чернокожих и стереотипными представлениями о евреях как о насильниках и сутенерах все чаще проводились аналогии — в обоих случаях «дикари» якобы угрожали «телу» белой расы.

Одновременно под эти предрассудки подводили «научную» основу в виде расовых теорий. Подкреплялись они и медицинскими исследованиями, где «объективно» демонстрировалось, что афроамериканцы и евреи особо подвержены венерическим заболеваниям, туберкулезу и множеству инфекций.

Политические учреждения рейха, а также многочисленные службы, отвечавшие за расовую политику, уделяли внимание не только еврейскому вопросу, но и афроамериканскому. В МИДе, например, собирались подробные досье по расовой сегрегации, евгенике и смешению этносов в странах всего мира: не только по дискриминации чернокожих жителей Америки, но и по политике Австралии против аборигенов, стерилизации саамов в Скандинавии, расовым представлениям японцев. Особый интерес у будущих специалистов по еврейскому, польскому и цыганскому вопросам вызывал передовой опыт американской науки: в межвоенные годы именно евгеника США давала остальным странам пример принудительного контроля над рождаемостью. Нацистские юристы, готовившие законы о вреде потомства физически и умственно отсталых людей для общества, вполне могли читать правовые акты американских штатов, предписывавшие насильственную стерилизацию «неполноценных».

И все же афроамериканцы вызывали особое любопытство нацистов. Слишком многое сошлось в этой группе: насильственное перемещение за тысячи километров от родины, связь с политическим и экономическим неравенством в самой богатой стране мира, амбивалентное отношение американских белых (от восторга до презрения). 

Некоторые нацистские идеологи были зациклены на скрещивании белых, чернокожих и индейцев: они утверждали, что такого рода «расовый хаос» указывает на внутреннюю слабость США и предрекает распад государства. Они пугали немцев тотальной негроизацией населения Штатов, а потом и всего мира.

Полевые записи антрополога Зоры Нил Херстон, юг США

Не менее опасным казалось просачивание культуры чернокожего населения в общемировую (чарльстон, джаз и так далее), вызывавшее бурное негодование, например, у Пауля Банга, статс-секретаря министерства экономики в первом правительстве Гитлера. Однако отношение немцев к афроамериканцам все-таки не ограничивалось ужасом и отвращением. Многим они казались не необузданным и развратным народом, а жертвами американского общества — последствий рабства в южных штатах, сегрегации, законов Джима Кроу, нищеты сельских районов. 

Законы Джима Кроу — неофициальное название законов о расовой сегрегации в некоторых штатах США в период 1890–1964 годов. К 1915 году в каждом южном штате были приняты законы, которые устанавливали сегрегацию в учебных заведениях, отелях, магазинах, ресторанах, больницах, транспорте, туалетах. Существовали и ограничения, связанные с голосованием: для участия в нем афроамериканцы должны были заплатить избирательный налог и пройти тест на грамотность.

В XIX веке немцы не остались равнодушными к призывам аболиционистов. «Хижина дяди Тома» стала бестселлером в кайзеровской Германии. Ещё в 1931 году, незадолго до установления гитлеровского режима, в нескольких городах прошли митинги протеста против линчевания девяти подростков (знаменитые Scottsboro Boys).

Аболиционисты — сторонники аболиционизма, движения за отмену рабства и освобождение рабов.

После прихода нацистов к власти многообразие мнений в этом вопросе никуда не делось. Несмотря на постепенную чистку университетов и перевод исследований на новые рельсы, ученые продолжали достаточно объективно и беспристрастно писать об американских делах. Аспиранты изучали воздействие массовой миграции чернокожего населения в промышленные города на севере США, демографы работали с коэффициентами рождаемости, а Американский институт в Берлине раздавал школьникам книги о жизни афроамериканцев.

Многие писали об ужасах дискриминации и судах Линча в южных штатах. Главный американист Германии Фридрих Шёнеман мог одновременно сравнивать в расистских брошюрах евреев с афроамериканцами и писать относительно объективные работы о жизни последних.

Какой расизм правильный

Именно на этом фоне в Германии началась медийная кампания против судов Линча. Гитлеровцы ухватились за эту тему прежде всего по соображениям пиара (и антипиара). Американцы критиковали новый режим за расизм (Нюрнбергские законы), даже начали бойкотировать немецкие товары, а СМИ красочно освещали преследования евреев. 

Нюрнбергские законы — два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта — «Закон о гражданине Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести». Подготовлены по инициативе Адольфа Гитлера и единогласно приняты рейхстагом 15 сентября 1935 года на съезде НСДАП в Нюрнберге.

Линчевание же позволило нацистам парировать по принципу «сам такой!»: у вас в США тоже есть расовая проблема, и решить ее адекватно вы не можете. Идеологи режима надеялись, что критика расистского насилия в Штатах дискредитирует аналогичные обвинения в адрес Германии и убедит общественность, что расовые законы лучше хаотичного насилия.

Конечно, такую пиар-кампанию сопровождали определенные риски: приходилось выражать симпатию «неполноценной» расе, компрометируя собственную идеологию, так что критики режима могли обвинить в лицемерии уже самих нацистов — насилие против афроамериканцев осуждают, а против евреев раздувают. Но на первых порах нацистам играла на руку тяжелая ситуация в США: во время Великой депрессии самосуд над чернокожими жителями случался все чаще. Только в 1933–1935 годах линчевали 57 человек — и о каждом случае обстоятельно писала немецкая пресса.

Фотографии крупным планом, карикатуры, вырезки из американских газет с описанием вопиющих случаев дискриминации, рассказы о Линче-судье… Как, спрашивается, США могут выступать учителем демократии и равенства для остального мира, если афроамериканцы тут не только остаются гражданами второго сорта, но и не защищены от угроз насилия и смерти со стороны остального населения?

Вопрос, на каком основании нацисты возмущались охотой на афроамериканцев (с ружьями) и самодельными виселицами, не столь тривиален, как может показаться. НСДАП всегда охотно прибегала к уличному насилию. С 1933 года евреев, особенно владельцев магазинов, унижали и избивали публично, а коричневорубашечники (штурмовики) нападали на прохожих, не желавших принимать участие в погромах.И так далее, вплоть до ежедневного насилия на Восточном фронте и в концлагерях. 

Немецкие юристы подводили под него теоретическую основу: если буржуазно-либеральное правосудие разграничивает закон и насилие, то нацистское — видит в коллективном действии выражение глубинных ценностей народа. То есть бить окна в еврейских лавках и избивать продавцов — это проявление справедливого недовольства немцев засильем еврейского капитала, резюмировал именитый юрист Ганс Карл Лейштриц.

Таким образом, происшествия в Алабаме и Миссисипи (случаи линчевания) не нравились нацистам не жестокостью, а анархичностью. Правильное расовое насилие должно направляться государством, считали они. Сначала властям необходимо санкционировать бойкоты, ввести расистские законы, напечатать антисемитские плакаты, дать судам инструкции по оправданию погромщиков — и только потом толпа может проявлять свою волю. Дирижировать расизмом должно нацистское государство, иначе Германия погрузится в хаос линчевания. 

Однако в рамках этой аргументации гитлеровцы не обращали внимания на поддержку самосудов со стороны американских властей (на уровне штата и округа). В толпе линчевателей часто шли полицейские, суды закрывали глаза на убийства и отпускали из тюрем погромщиков (а также допускали расправы над осужденными на тюремный срок афроамериканцами).

«Мы, немцы, обращаемся с евреями по-человечески. Мы не забиваем их до смерти, а сажаем в тюрьму после судебного разбирательства по всем правилам и потом много лет кормим за счет государства», — писали на страницах главного пропагандистского листка режима Völkischer Beobachter.

Нацисты вели тонкую игру: сначала они всячески раздували насилие и поощряли самосуд над евреями, а потом представляли свой государственный аппарат насилия единственным защитником от хаоса и беззакония. Линчевание — это анархический подход, а вот в Германии расизм «эффективный и респектабельный». Более того, централизованный: если в США в каждом штате действовали свои беспорядочные дискриминационные законы, то нацисты ставили целью выстроить единую и централизованную расистскую систему права.

Кроме того, линчевание вытекает из американской «ментальности Дикого Запада», утверждали нацисты, из пагубного индивидуализма и привычки брать закон в свои руки. Американцы и так склонны к агрессии, а невзгоды Великой депрессии, бедность и безработица, только раздувают страсти. Изуверские публичные убийства представителей чернокожего населения, по мнению гитлеровцев, свидетельствовали об опасностях демократии и о слабости США. Отдельные законы в каждом штате, право на ношение оружия, неспособность государства защитить одних граждан от других — все это угрожало Америке тотальной расовой войной. В Германии и ее владениях подобного хаоса допустить нельзя было. Таким образом, суды Линча подавали НСДАП пример, как не надо проводить расовую политику. 

Дальше — больше. Нацисты не стеснялись учить самих американцев «правильному решению негритянского вопроса». В 1933-1934 учебном году молодой юрист Генрих Кригер стажировался в Университете штата Арканзас, общался с судьями, политиками и учеными (белыми, конечно же). Линчевание, по Кригеру, болезненное явление, выражающее противоречие между существующей (и правильной, по его мнению) расовой сегрегацией и фикцией равенства в американской конституции. 

Юрист призывал к тотальной сегрегации, лишению афроамериканцев избирательного права, запрету на смешанные браки и в конечном итоге депортации всех в Африку. Холокост начнется с точно таких же мер…

Сближение образа афроамериканца и еврея

Нацисты порицали суды Линча — но не американский расизм в целом. Они восхи-щались сегрегационными законами Джима Кроу, запретом на смешанные браки (между белыми и афроамериканцами, азиатами и индейцами) в 30 штатах. Более того, как недавно выяснили историки, гитлеровские юристы, обсуждавшие в 1934 году план расовых законов, активно обращались к опыту США. Нацисты сохранили уже действовавшие в Веймарской республике ограничительные меры против мулатов и ужесточили их: детей от чернокожих французских солдат и немок Рейнской области насильственно стерилизовали, а половые контакты между афрогерманцами и арийцами запретили под страхом уголовного преследования.

Отдельного упоминания заслуживает отношение немцев к натуралистическим фотографиям судов Линча. Здесь тоже имел место парадокс. В США все было проще: на Севере эти картинки возбуждали возмущение и негодование варварской жестокостью линчующих (и бездействием государства); на Юге те же фото укрепляли в белых расистах чувство собственного превосходства и угрожали афроамериканцам: вот что будет, если вы станете высовываться! 

Нацисты же использовали обе риторические стратегии: и критиковали жестокость американского общества, и подчеркивали контраст между изуродованным чернокожим и идеальным белокожим телом. В визуальном контексте Третьего рейха линчуемый афроамериканец попадал в плохую компанию: чернокожий французский солдат-насильник и изображаемый в виде обезьяны афрогерманец (плод смешанных браков). Так нацисты пытались блокировать сочувствие к жертвам самосуда в южных штатах.

Ту же цель нацисты преследовали в своих комментариях к этим фотографиям. При показном возмущении жестокостями самосуда они не подвергали сомнению оправданность жестких действий против афроамериканцев. Ведь именно половая ненасытность, по мнению гитлеровского официоза, провоцировала толпу. Корень зла — межрасовые половые контакты, и их надо предотвращать и в США, и в Германии.

Наконец, в тот же мрачный визуальный ряд нацисты вписывали и евреев. Как на той карикатуре, где оператор с семитскими чертами лица с удовольствием снимает суд Линча, продвигалась идея, что на самом деле во всем виновата тайная власть евреев, которая эксплуатирует и белых, и чернокожих (людей всех рас) и пользуется ими для своих целей (как Голливуд).

Даже этот короткий рассказ о месте американских самосудов над чернокожим населением в прессе и пропаганде Третьего рейха показывает, насколько нелинейной и противоречивой была позиция нацистов. 

Однако к концу 1930-х годов, и особенно с началом войны, интерес к теме постепенно сошел на нет. Сыграло роль и то, что число судов Линча с 1939 года уменьшилось на 66%. В самой Германии и на захваченных ею территориях «законное» насилие уступало место кровавым расправам над евреями (а также цыганами, поляками, русскими, украинцами), жестокость и, главное, обыденность которых затмила эксцессы американского Юга. 

Наконец, США (согласно немецкой пропаганде) перешли в еврейский лагерь: именно евреи втянули Рузвельта и Америку в конфликт с Германией и послали в Европу тысячи чернокожих солдат — «пушечное мясо еврейской войны». Описанные выше сюжеты — не просто пропагандистские выверты или нейтральные дискуссии о праве и насилии. 

«Все это применялось для укрепления проекта, в основе которого лежало уничтожение “неполноценных” рас. Обожженные и изуродованные чернокожие тела; избитые и изнуренные тела евреев; тела женщин, бредущих под конвоем под улюлюканье толпы; искалеченные тела; “дегенеративные” тела. Запутанные дискуссии о демократии, законе, преступлении и правосудии всегда упирались в биологию. Как — вопрошали американские расисты — отделить и покарать преступно сладострастное черное тело? И как — задавались вопросом нацисты — обществу искоренить не только разлагающее влияние еврейской власти, но и сам источник этой власти? В течение ХХ века две страны, США и Германия, придумали каждая свои ужасающие ответы на эти вопросы», — заключает американский историк Джонатан Визен (Университет Южного Иллинойса, США), подробно исследовавший этот запутанный и невеселый сюжет.
IQ

 

Что ещё читать по теме:

Kühl S. The Nazi Connection: Eugenics, American Racism, and German National Socialism. Oxford, 1994.

Lusane C. Hitler’s Black Victims: The Historical Experiences of Afro-Germans, European Blacks, Africans, and African Americans in the Nazi Era. London, 2003.

Whitman J. Q. Hitler’s American Model: The United States and the Making of Nazi Race Law. Princeton, 2017.

5 июня