• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
vision
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»IQНовостиГазовый контракт с Китаем экономике не поможет

Газовый контракт с Китаем экономике не поможет

Расширение газового сотрудничества с Китаем в ближайшие несколько лет незначительно улучшит экономическую динамику и обеспечит бюджету дополнительные доходы, но тренд вялого роста российской экономики от этого не изменится, отметили эксперты Центра развития НИУ ВШЭ в очередном бюллетене «Новые Комментарии о государстве и бизнесе»

Контракт с китайской компанией CNPC на поставку газа в течение тридцати лет ОАО «Газпром» подписал 21 мая 2014 года. Рассматривать это событие можно как минимум с двух экономических точек зрения: микро («Газпром») и макро (российская экономика). Встать на место «Газпрома» сейчас довольно трудно, поскольку не известен целый ряд параметров договорённости (а при расчёте рентабельности значимость любого из них может быть чрезвычайно высокой). Да и практического смысла в этом не столь много – договор подписан и будет исполняться «Газпромом» независимо от уровня его эффективности. А вот потенциальный макроэкономический эффект знать полезно. Хотя и здесь неопределённости затрудняют оценку эффектов, но не слишком сильно.

С содержательной точки зрения проект можно разделить на две части – инвестиции в инфраструктуру и экспортные поставки газа. Капитальные вложения России составят 55 млрд долларов. Из заявлений представителей «Газпрома» следует, что, во-первых, инвестиции начнут осуществляться уже в 2014 году (как минимум – проектировочные работы), и, во-вторых, к концу 2018 года, когда должна начаться добыча газа на Чаяндинском месторождении, будут созданы только первоочередные объекты необходимой газовой инфраструктуры. Ввиду последнего сделаем предположение, что развивать инфраструктуру будут ещё два года (в 2019-2020 годах), и в 2021 году уже никаких инвестиций в рамках проекта с Китаем «Газпром» делать не будет.

Основываясь на этих предположениях, строим следующую траекторию вложений Газпрома: 3 млрд долларов в 2014 году, 7 млрд долларов в 2015 году и по 9 млрд долларов в 2016-2020 годах – итого 55 млрд долларов. После пересчёта в рубли (мы заложили ежегодное ослабление рубля в среднем на 4,5%) получается, что среднегодовой объём инвестиций составляет около 330 млрд рублей, а стоимость всего инвестпроекта – 2,3 трлн рублей.

Таблица 1. Оценка стимулирующего воздействия инвестиционных расходов Газпрома в рамках договора с Китаем (рост экспорта газа не учитывается)

 201320142015201620172018201920202021
Инвестиции Газпрома в рамках договора с Китаем, млрд. долл. 37999990
Рост инвестиций, % (базовый вариант)99,796,6100,6102101,7102102,4102,1102,2
Рост инвестиций, % (инвестпрограмма)99,797,3101,6102,4101,7102102,4102,1100,2
Эффект от реализации инвестпрограммы, п.п. 0,810,40000-2
Рост ВВП, % (базовый вариант)101,399,9101,5101,7101,4101,5101,6101,5101,5
Рост ВВП, % (инвестпрограмма)101,3100101,7101,8101,4101,5101,6101,5101
Эффект от реализации инвестпрограммы, п.п. 0,160,210,10000-0,5

Источник: Институт «Центр развития» НИУ ВШЭ

Макроэкономический эффект инвестиций в период инвестирования (речь не идёт о росте производственного потенциала страны, являющемся непосредственной целью инвестиций) зависит от того, насколько велика доля импорта в инвестпроекте и того, простимулируют ли эти инвестиции рост инвестиционной активности в отраслях-поставщиках инвестиционной продукции (насколько сильным будет мультипликативный эффект).

Из заявления главы «Газпрома» Алексея Миллера, сделанного почти год назад, следует, что российские предприятия-производители труб большого диаметра (ТБД) не только научились производить все необходимые концерну ТБД, но и имеют достаточно мощностей для текущих и перспективных проектов. Правда, не совсем ясно, могут ли они обходиться без импортных стальных заготовок (штрипса), которые составляют более половины стоимости трубы (Россия в последние годы снизила зависимость от импорта этой продукции, но мы не уверены, что импорт больше не требуется вовсе).

Помимо труб требуется оборудование для газодобывающих, газотранспортных и газоперерабатывающих мощностей, и здесь Россия ещё зависит от импорта, хотя и в небольшой степени. Стоит также учесть, что разрабатываемые месторождения очень трудны с геологической точки зрения, а, следовательно, к импорту качественного оборудования прибегать придётся. В своих расчётах мы заложили, что итоговая доля импорта в стоимости инвестпроекта составит 20% (забегая вперёд, заметим, что от понижения этого показателя до 10% или 5% мало что меняется).

Сильного мультипликативного эффекта от инвестиций «Газпрома» мы не ожидаем. Наше предположение основано на том, что у предприятий-поставщиков и так есть избыточные мощности, что в значительной степени связано с тем, что пикового значения в номинальном выражении инвестпрограмма «Газпрома» достигла в 2011 году, а уже в 2013 году она оказалась почти на 20% меньше.

Рисунок 1. Капитальные вложения Группы «Газпром», млрд. руб.

Источник: Газпром, расчеты Института «Центр развития» НИУ ВШЭ

Пожалуй, наиболее наглядный пример – производители ТБД, загрузка мощностей которых, по оценке Фонда развития трубной промышленности России, в 2014 году может составить всего 35%. Впрочем, проблема не только в снижении инвестиционной активности газового гиганта, но и в уменьшении спроса на металлы и металлургическую продукцию в мире, наблюдаемом в последние два года. В этих условиях (даже с учётом увеличения инвестпрограммы «Газпрома» до уровней 2011 года, в номинальном выражении) предприятиям-поставщикам будет выгоднее использовать прибыль на снижение большой долговой нагрузки, чем на дальнейшее наращивание мощностей.

Использование описанных выше предпосылок в сочетании с нашим прогнозом, предусматривающим умеренные темпы роста в средне- и долгосрочной перспективе, дало следующий результат. Поворот «Газпрома» к Китаю увеличит темп роста инвестиций в стране в 2014-2016 годах в среднем на 0,7 п.п. (средний темп роста инвестиций за эти годы повысится с -0,3% до +0,5%), а накопленный эффект – 2,2 п.п. В 2017-2020 годах, на протяжении которых не предусмотрено повышения ежегодных капитальных вложений, эффект будет нулевым. А в 2021 году, когда инвестпроект завершается, произойдёт спад (-2,0 п.п.).

Аналогично, темпы роста реального ВВП в 2014-2016 годах станут выше в среднем на 0,16 п.п. (с 1,0% в год до примерно 1,2% в год, совокупный эффект за три года – 0,5 п.п.), будут неизменны в 2017-2020 годах. После этого, в 2021 году, произойдёт снижение темпа роста ВВП на 0,5 п.п. (при этом в динамике ВВП учитывается не только прямой эффект наращивания инвестиций и соответствующего роста импорта, но и косвенный – рост доходов населения).

Обратимся ко второму аспекту проекта с Китаем – экспорту газа (38 млрд куб. м с 2019 года). Здесь действуют в целом схожие закономерности: для повышения темпов роста ВВП нужно каждый год повышать экспорт (относительно базового сценария). Если предположить (а «Газпром» занимает именно эту позицию), что рост экспорта газа произойдёт за один год (2019 год), то оценка прямого и косвенного эффекта даёт результирующий эффект, равный 0,8 п.п. дополнительного прироста ВВП в соответствующем году, и нулевой эффект во все последующие годы.

Собственно, наблюдаемое в 2012-2014 годах сворачивание экономической активности происходит на фоне наличия огромного сырьевого экспорта, не растущего в физическом выражении. В 2019 году произойдёт не что иное, как одноэтапное расширение этого экспорта (экспорт товаров вырастет на 2,1%).

Правда, всё-таки есть и один постоянный положительный эффект – ежегодные поступления в федеральный бюджет экспортных пошлин на газ (НДПИ на газ, экспортируемый с разрабатываемых в рамках проекта месторождений, власти пообещали отменить) по действующей ставке, 30% от цены, составят, при разных курсах доллара, 0,15-0,25% ВВП.

В итоге окольными путями мы пришли к самому большому бенефициару разворота на Восток – казне. Разумеется, не стоит преуменьшать выгоды от контракта для негосударственного сектора экономики: помощь российским металлургическим предприятиям, оказавшимся в проигрыше из-за снижения внутреннего и внешнего спроса на свою продукцию в сочетании со снижением мировых цен на металлы, газификация Дальнего Востока и т.д. Однако приходится констатировать, что влияние данного проекта на темпы экономического роста будет незначительным.

Николай Кондрашов

Полный текст бюллетеня «Новые Комментарии о Государстве и Бизнесе» №70, 17-30 мая 2014